 |
 |
 |
наше мнение \ общество \ публикации |
|
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
Выборы: некоторые итоги.
Перевернута еще одна страница в электоральной истории Беларуси. Прошедшие 2-ого марта выборы, казалось бы, не принесли никаких неожиданностей: смены власти на местном уровне не произошло. Не являются неожиданными и оценки данного события. Официальные СМИ устами чиновников разных рангов говорят об образцовом проведении прошедшей кампании, а негосударственные газеты полны историй о подлогах, подтасовках и разного рода нарушениях. Однако не будем забывать, что результатом выборов всегда является нечто большее, чем только формирование представительной власти. В любом случае выборы состоялись, и есть смысл взглянуть на них шире, -- а именно, с точки зрения того, какие тенденции в политическом развитии страны они обнаружили или подтвердили. Именно поэтому наш комментарий не будет содержать множества цифр и новых фактов. Предлагаю подумать над тем, что же, собственно, произошло 2 марта 2003 г.
Как выбирали
Выбирали активно. И это, пожалуй, главная неожиданность. Средняя явка избирателей по стране составила 73,3%. При этом в Минске на участки для голосования пришли 61%, а в Пинском районе -- 92%. Последняя цифра впечатляет настолько, что заставляет вспомнить не такую уж давнюю советскую историю, когда голосовать за "блок коммунистов и беспартийных" приходили более 99% имеющих право голоса. Более того, отметим, что на выборах в местные Советы подобной активности не наблюдалось ни разу после 1991 г.
Так, на аналогичных выборах в 1999 г. в среднем по стране явка составила 66,3%. Из них в Гродненской области -- 75,6% ( в 2003 -- 76,8%); Могилевской -- 70,4% (в 2003 -- 76,89%); Минской -- 69,0% (74,75%); Витебской -- 67,6% ( 76,74%); Брестской -- 69,5% (76,22%); в Гомельской -- 69,5% (72,53). В городе Минске в 1999г. явка составила 48,0%., а выборы состоялись лишь в 33 из 52 округов. И это притом, что выборы 1999 г. были, что называется, делом чести для власти, поскольку оппозиционные партии их демонстративно игнорировали!
Заметим также еще один более чем парадоксальный факт: реальная активность избирателей 2-го марта оказалась выше той, которую предрекали результаты социологических опросов. Так, по данным ИСПИ (официальная социологическая служба при Администрации президента) свою готовность участвовать в муниципальных выборах заявили около 69% избирателей. Социологи НИСЭПИ (один из независимых исследовательских центров) фиксировали явку на выборы на уровне 64%. Известно, что прожективная электоральная активность ниже реальной приблизительно на 10%. В нашем случае наблюдается определенное превышение, что неизбежно провоцирует вопрос: искусственно ли создавалась подобная массовость? Ответить на него с полным основанием могли бы те, кто скрупулезно осуществлял подсчет избирателей, подходивших к урнам как на этапе предварительного голосования, так и в день выборов. Однако такой информации нет, и мы можем строить свои выводы лишь на основании косвенных данных.
Я не исключаю, что во многих округах подобная активность избирателей была преувеличена. Как правило, это связано с намерением избирательной комиссии добавить голосов какому-либо кандидату или просто выйти в лидеры в своем городе, районе, области. Однако есть пределы и завышению. Политические технологи знакомы с понятием "предел фальсификаций". Это означает, что сама фальсификация может осуществляться лишь в русле той или иной тенденции. Например, очень трудно (что не означает невозможно) отобрать победу у кандидата, если его перевес над соперником составляет более чем 15%. Разумеется, мы не говорим здесь о тех случаях, когда никакого подсчета голосов в принципе не происходит, а все цифры пишутся одним человеком в тиши своего кабинета. При необходимости же соблюдать некоторые правила политического приличия, искусственно "создать" подобные проценты весьма трудно.
Однако даже если показатели явки были не столь высоки, то все равно нельзя не удивляться тому, почему белорусские граждане вообще пришли на избирательные участки и выбрали тех, кто на их жизнь, в общем-то, никак не влияет. Как обычно, здесь можно выделить несколько факторов.
Во-первых, из этих 73% явки более 20% пришлось на досрочное голосование. Опять же заметим, что в соответствии с современной электоральной теорией и практикой, превышение на этапе предварительного голосования более чем на 7% -- верный признак фальсификаций. С точки зрения здравого смысла досрочно голосуют лишь те, кто уезжает и не может быть дома в день голосования, а также отдельные просто любопытствующие граждане. Если исходить из того, что в нашей стране около 7 млн. избирателей и около 5 млн. из них приняли участие в выборах, то получается, что 1 022 000 принадлежат к путешественникам и любопытным. Согласитесь, трудно в это поверить. Столь триумфальное досрочное голосование возможно в тех случаях, когда поведением избирателя легко управлять. Так происходит в сельских округах, где существует немало рычагов давления, а также на участках, включающих студенческие общежития и т.п. Например, в Купаловском избирательном округе г. Минска, где находятся 7 студенческих общежитий досрочное голосование достигло рекордных показателей -- более 70%! Проще говоря, наш избиратель не столько активен, сколько дисциплинирован.
Во-вторых, на явке избирателей сказалась и активная PR-кампания власти. Ее элементы были просты: объявление по радио и ТВ о дате выборов и правилах заполнения бюллетеней, а также наглядная агитация. В отличие от прошлых лет Минская городская избирательная комиссия проявила некоторую смекалку и даже сопроводила стандартный плакат, информирующий о выборах, слоганом: "Избирательная активность граждан -- залог процветания государства". Как и любой слоган, он не содержал объяснений относительно того, как связаны между собой эти два явления.
В-третьих, выборы стали своего рода редким политическим развлечением в сером море белорусской политики. С одной стороны, избиратель, который большую часть своего свободного времени проводит в российском информационном пространстве, знает, что политическая жизнь -- это интересно. С другой стороны, ничего подобного в своей жизни и в своем телевизоре он не наблюдает. Поэтому, когда белорусское ТВ начинает говорить о выборах, избиратель воспринимает это как возможность продемонстрировать "взрослое" политическое поведение. Это еще более вероятно в тех случаях, когда сами кандидаты проявляют PR- активность, пусть даже и в экстравагантных формах. Примером тому может служить обращение кандидата в одном из минских округов к своим избирателям в стихах:
"Можно написать о тысче программ!
Но я сложу совсем в стихах простую:
Хочу, чтоб был здоровым человек, и сам
Старался воплотить любовь свою в землю родную!"
Ну, как не пойти на выборы после столь лирического призыва!
А всерьез заметим, что активность как результат мобилизации власти -- это один из самых верных симптомов авторитарного режима. Именно авторитарная власть всегда стремится довести выборы до состояния всенародности, порой не понимая, что тем самым она расписывается в недемократичнности.
Кого выбрали
Стандартная форма отчетности Центральной комиссии по выборам и проведению референдумов в этом электоральном сезоне такова: женщин выбрано 44%, молодежи -- около 30%. В данном случае нет смысла искать более точные цифры. Интересен сама подход. Женщины и молодежь предъявляются властью как показатель успешности прошедших выборов. Рассмотрим только одну цифру -- количество избранных женщин. Думается, не все представители власти знают слово "гендер", но все понимают, что присутствие/отсутствие мужчин/женщин оценивается международным сообществом как значимое. В советских традициях такой успех женщин на белорусских муниципальных выборах можно рассматривать в качестве подарка к 8 марта. Однако этот подарок весьма сомнителен.
Гендерная теория гласит: чем больше власти сосредоточено на том или ином уровне управления, тем меньше там женщин. И наоборот. Женщин "пускают" туда, где решения, связанные с распределением ресурсов не принимаются. Белорусская политическая реальность с блеском доказывает этот тезис. Можно даже вывести своего рода индикатор влиятельности того или иного политического института в зависимости от количества в нем женщин. Так, наиболее феминизирована в Беларуси судебная ветвь власти. А разве играет она какую-либо самостоятельную роль? Так и местные Советы. Тот факт, что женщины составят в них почти половину, свидетельствует не о гендерно сбалансированной политике, а об отсутствии реальных рычагов влияния местных Советов на структуры власти.
Рассмотрим теперь вопрос о социально-профессиональном составе Советов. Здесь уместно воспользоваться данными, иллюстрирующими состав Минского горсовета, поскольку именно в столице интерес к выборам, в том числе и со стороны власти, был наиболее пристальным.
Данные представлены в следующей таблице:
| Социально-профессиональная группа | К-во депутатов | % |
| Директора и работники госпредприятий | 13 | 25 |
| Работники образования и культуры | 12 | 23,1 |
| Работники здравоохранения | 11 | 21,2 |
| Государственные чиновники | 7 | 13 |
| Директора негосударственных предприятий | 6 | 11,5 |
| Представители неправительственных объединений | 1 | 1,9 |
| Другие | 2 | 3,8 |
Безусловно лидирующей группой оказываются, как всегда, врачи и учителя (в целом они составили более 44%). Почему так происходит? Ответ, казалось бы, лежит на поверхности. Именно им доверяют граждане в наибольшей степени. Действительно, кто такой учитель? Человек, который знает проблемы родителей и детей, а именно из родителей и детей состоит наше общество. Так же и медик. Однако, было бы несправедливо не заметить и того, что учитель и медик -- это люди, чьим монопольным работодателем является государство, в силу чего они являются и представителями наиболее зависимых профессий. Это же касается и директоров государственных предприятий. Если учесть, что среди педагогов и медиков преобладают директора и заведующие соответствующих учреждений, то можно считать, что на нынешних выборах в Минске (как, впрочем, и в иных регионах) победили "начальники чего-нибудь".
Одним из наиболее обсуждавшихся стал вопрос о попадании в Советы представителей политических партий. Пристальный интерес к партийной принадлежности кандидатов свидетельствовал о том, что именно партийность представляется синонимом оппозиционности. На эту тему много и подробно писали газеты -- как государственные, так и негосударственные. Не повторяя сказанное, заметим лишь, что говорить об успехе/неуспехе политических партий можно было бы только в том случае, когда выборы проходят в соответствии со стандартами свободы и справедливости. То, что выборы не были таковыми, убеждает нас описание некоторых весьма показательных случаев (то, что в социологии принято называть case-study). В частности, выборы в избирательном округе № 9 г. Минска наблюдали три депутата Палаты представителей -- В. Парфенович, В. Новосяд, В. Фролов. Их полномочия и статус помогли обнаружить расхождения в протоколах участковых избирательных комиссий с данными, направленными в Центризбирком. Однако подобный случай можно считать действительно единичным, поскольку белорусское избирательное законодательство весьма двусмысленно высказывается относительно возможности наблюдателей присутствовать при подсчете голосов. А именно здесь, как показывает практика, и допускаются самые существенные нарушения.
Куда выбрали
По сути, это и есть самый главный вопрос. Рассуждения оппозиции о том, что местные Советы все равно ничего не решают, могут расцениваться властью как речи лафонтеновской лисицы о незрелом винограде. Однако вопрос остается: стоит ли депутатский мандат такого ранга усилий и треволнений? Ответ на него зависит от того, какую цель ставили перед собой представители оппонирующих групп. Полномочия депутатов местных Советов невелики. Главное, что доверяется им Конституцией, -- это утверждение и контроль за местным бюджетом. Однако не будем забывать, что в большинстве случаев бюджет этот скуден. Преимущества дает и сам статус депутата. В частности, именно он имеет преимущественное право на получение той информации, к которой простого гражданина не подпустят. Он также может посылать разного рода запросы и требовать ответа. Наконец, депутаты областных Советов и горсовета Минска формируют состав верхней палаты Национального собрания.
Между тем, сколько бы мы не говорили о полномочиях Советов, окончательные акценты, как всегда расставил президент. В своей оценке прошедших выборов А.Лукашенко заявил: "На данном этапе вижу своей дальнейшей целью системную организацию работы Советов всех уровней и формирование на этой основе опоры гражданского общества". Таким образом, стало понятно, зачем и для кого выбирали Советы, и кто теперь у нас начальник гражданского общества
Светлана Наумова
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
наше мнение \ общество \ публикации |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|