 |
 |
 |
наше мнение \ беларусь и мир \ публикации |
|
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
Вид из космоса
Зато мы делаем ракеты
И перекрыли Енисей,
А также в области балета
Мы впереди планеты всей.
Юрий Визбор, «Рассказ технолога Петухова».
9 апреля, посещая авиационный ремонтный завод в г. Барановичи, Александр Лукашенко внес свою лепту в обсуждение будоражащего мировое информационное пространство вопроса о «следующем Ираке». Белорусский президент cообщил, что в числе основных гипотетических претендентов на эту малопривлекательную вакансию фигурирует наша страна, но пояснил, «что вся шумиха, поднятая вокруг Беларуси и того, кто станет следующей возможной целью агрессии США, развязана для того, чтобы посеять страх и оказать влияние на белорусское руководство». Однако «белорусы могут спокойно отдыхать и работать, поскольку в республике есть люди, которые в состоянии обеспечить безопасность страны». Вот только, по-видимому, наличие в республике таких людей не очень успокаивает самого президента. Неслучайно, отмечая, что «в Европе сейчас нет сил, желающих воевать против нашей республики», он остановился на том, откуда можно ждать опасность -- неназванные отдельные государства «под видом борьбы с терроризмом пытаются реализовать только свои национальные интересы». А.Г. Лукашенко, высказавшись в том смысле, что агрессор будет наказан, продемонстрировал неплохое знание последних терминологических веяний, крайне неодобрительно отзываясь и о теории «ограниченного суверенитета», и о «гуманитарной интервенции», и об «оси зла», к которой причисляют международных изгоев.
Не вдаваясь глубоко в суть дискуссий по поводу названных понятий, задержимся лишь на некоторых нюансах. Термин «гуманитарная интервенция» не является выдумкой враждебных белорусскому руководителю сил. Впервые он возник в международной практике в середине ХIХ века, когда Австро-Венгрия и Россия воевали с Турецкой империей за освобождение христианских народов Балкан. В 1945 Организация Объединенных Наций определила, когда и при каких условиях гуманитарная интервенция может быть проведена. Главным критерием подобной операции является то, что военные подразделения преследуют гуманитарные цели -- предотвращение гибели мирного населения. Во второй половине ХХ века гуманитарные интервенции осуществлялись неоднократно. В 1960 и 1964 годах Бельгия и США провели такую операцию в Конго. В 1965 году войска США высадились в Доминиканской Республике. В 1979 году Франция провела гуманитарную интервенцию в Центрально-Африканской республике. Гуманитарной интервенцией были названы военные операции США в Гренаде (1983 год), в Панаме (1989), в бывшей Югославии (1992), в Сомали (1992-1993), в Косово (1999) и т.д.
Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан, отвечая на вопрос журналиста о пересмотре концепции вмешательства во внутренние дела государства с гуманитарными и, возможно, политическими целями, в 1998 году говорил о том, что «мир постепенно начинает привыкать к этому принципу» и что «активное участие гражданских слоев населения и нажим отдельных личностей на правительства помогут постепенно отказаться от незыблемости принципа государственного суверенитета в этих вопросах».
Гуманитарные интервенции стали общепризнанным компонентом нынешней мировой действительности; при этом, конечно, можно и нередко нужно оспаривать правомерность таких шагов в каждом конкретном случае.
Практика гуманитарных интервенций и в самом деле предполагает отказ от принципа «абсолютного государственного иммунитета», свойственного Новому времени и сложившегося в период появления и упрочения теории суверенитета, такой как она сформировалась под влиянием, в частности, идей Жана Бодена (1530-1596) и Иммануила Канта (1724-1804). Тоже западных, кстати, мыслителей, что нелишне напомнить тем, кто усматривает причины трансформаций, переживаемых этой теорией, в западных же происках. На пересмотр классической концепции суверенитета существенно повлияла новая этика международных отношений, построенная на современной доктрине приоритета прав человека, немаловажную роль сыграли и интеграционные процессы, определившие геополитический облик Европы. Идея суверенного национального государства не является вечной, она возникла на определенном этапе исторического процесса, и нет ничего удивительного в том, что она с течением времени подвергается изменениям, адаптируясь к новым политическим, социальным и экономическим обстоятельствам. В сегодняшнем мире в условиях ускорившейся под влиянием технологического прогресса интернационализации многих аспектов жизни человека и общества суверенитет перестает быть надежным укрытием для произвола властителей в отношении своих народов и для преступлений, которые могут представлять прямо или косвенно всеобщую опасность. Собственно, и в предыдущие эпохи такой произвол теоретически ограничивался необходимостью для правителей соблюдать божественные нравственные заповеди, что институционально подкреплялось отделением церкви от государства, духовно-нравственной сферы и соответствующих обязательств от сферы политической. В нынешнюю «богооставленную» эпоху эти функции вошли в прерогативу дел человеческих.
Полемика с практикой гуманитарного вмешательства и теориями ограниченного суверенитета со стороны белорусского президента носит, таким образом, несколько запоздалый и в моральном отношении двусмысленный характер. Симптоматично, что воинственные декларации Александра Лукашенко, пообещавшего, помимо прочего, пересмотреть, с учетом иракского опыта, концепцию запланированных армейских учений (на тот момент иракский режим еще подавал вялые признаки жизни), конгениально совпали с заявлением Ким Чен Ира, который почти одновременно со своим белорусским коллегой совершил, как сообщает агентство Рейтер, поездку не на авиационный завод, а для разнообразия на авиационную базу. Судя по всему, оба конкурента по месту в массмедийных пост-иракских прогнозах особое значение придают авиации. Там Ким Чен Ир синхронно и в унисон с Александром Лукашенко «выразил уверенность в том, что вооруженные силы страны готовы дать отпор «нашему врагу»». «Нашему» все еще означает для Ким Чен Ира врага только КНДР. А КНДР в высказываниях корейского руководителя, как и Беларусь для А. Лукашенко, -- это прежде всего он лично. Исходя из уже накопленного опыта определения белорусских внешнеполитических приоритетов, не было бы столь уж нелогичным предположить, что обе страны сейчас начнут испытывать сильную взаимную симпатию. Хотя возрастание белорусских официальных симпатий, как свидетельствует тот же опыт, является для попавших под них режимов верным признаком скорого конца и вообще скверной приметой. Как сложатся обстоятельства, еще неясно, но, в отличие от несгибаемого белорусского президента, корейский руководитель, по тому же сообщению информагенства, уже обязался в случае согласия США на проведение двусторонних переговоров «сделать много положительных шагов».
Впрочем, реальная проблема рисков для белорусской власти пока лежит вовсе не в плоскости «гуманитарных вмешательств». По ряду очевидных причин такой вариант развития событий сегодня чрезвычайно маловероятен. К счастью для самого белорусского президента, не все в сегодняшнем мире зависит лично от него. Страшно предположить, что было бы с Беларусью и ее властями, если бы не существовало внешних сдерживающих факторов. Филиппики белорусского руководителя по поводу гуманитарных интервенций проходят мимо цели хотя бы потому, что к Беларуси эта практика не имеет прямого отношения. Вторжение в Ирак осуществлялось под лозунгами устранения общей для всех опасности и торжества новых принципов осуществления мирового этического и правового порядка. Можно радоваться этому или огорчаться, негодовать или приветствовать, но это реальность, формирование которой происходит так быстро, что теоретики не успевают подступиться к ней с концептуализациями. У Ирака, и в этом согласны все, не нашлось защитников. Беларусь вслед за ним волей своих руководителей обречена на бессилие и одиночество.
Давно уже официальные СМИ не упорствуют в изобличении ошибочности и предвзятости утверждений о «якобы имеющей место какой-то» международной изоляции Беларуси. Давно уже эта изоляция не объясняется парой-тройкой необъективных интервью данных белорусскими оппозиционерами недобросовестным западным журналистам. Нет больше речи и о том, что негативное отношение практически всего мира (кроме разве некоторых «угнетенных народов востока») к официальной Беларуси вытекает из ее страстного желания соединиться с Россией. Изоляция из неудобства превратилась в кредо белорусской власти, которая сама себя на протяжении нескольких лет методично загоняла в тупик. Вот тут и был востребован поход за идеологией, позволяющей всем внушать, что тупик-то и есть выход.
Теперь можно расслабиться. Теперь нет и формальной необходимости следовать общепринятым правилам. Можно свободно и не обращая ни на кого внимания заняться придумыванием своих собственных. Однако креативные качества не являются сильной стороной ваятелей новейшей белорусской государственности. Последние события показали, что результатом творческого взлета белорусского истеблишмента, как и следовало ожидать, стало очередное караоке от «Back in USSR», экспедиция в музей за обветшалым инструментарием социалистического строительства, искусственно нагнетаемым палочным энтузиазмом, призванным восполнить отсутствие достойных условий существования.
Беларусь снова погружается в омут псевдосакральных иллюзий прошлого, отвергнутого всеми, кроме тех, кто неспособен найти себе место в настоящей жизни. В первые десятилетия прошлого века в СССР, а затем в середине века в Центральной Европе образ жизни, символы которого -- ленинский субботник, государственная идеология, бесплатный труд на благо общества и т.д. -- так дороги президенту, не знающему никакой другой действительности, насаждался силой оружия, ценой террора и убийств тысяч и миллионов людей, физического истребления культурной элиты, распределения немалой части оставшегося в живых населения между концлагерями и психлечебницами. Какими средствами предполагается закрепить его сейчас? Как заставить поверить в него молодежь? Достаточно ли для этого сохранилось в обществе страха и лицемерия? И если, не дай Бог, Беларусь затронут военные действия, как поведет себя расколотое сегодня общество?
Забавное впечатление произвели совсем недавние дискуссии о кадровых переменах в Министерстве иностранных дел, которые будто бы будут способствовать позитивным изменениям во внешнеполитических действиях Беларуси. В сложившихся обстоятельствах любые перестановки чиновников МИДа равнозначны даже не навеянным басней Крылова пересадкам музыкантов в надежде, что оркестр заиграет лучше, а попытке добиться улучшения качества звучания путем перемещения зрителей в партере.
Противостояние Беларуси и большей части мирового сообщества становится все непримиримее, а его последствия делаются все менее предсказуемыми. Кажется, никогда еще во всей своей многострадальной истории Беларусь не переживала подобного унижения и позора. И подобной глупости. По некоторым сведениям, на повестке дня в случае принятия американским Конгрессом «Акта о демократии в Беларуси» разрыв дипломатических отношений с США. Беспрецедентным представляется предстоящее рассмотрение ситуации с правами человека в Беларуси на предстоящей сессии комиссии ООН по правам человека.
У мирового сообщества уже есть достаточный список претензий, которые однажды могут быть предъявлены Беларуси, включая указание на недостаточную легитимность белорусских властей всех уровней. Здесь ничего не меняет даже присутствие официальной парламентской делегации в ПА ОБСЕ.
В этом свете сообщения о начале освоения Беларусью космического пространства наделяются особым смыслом.
Зато мы делаем ракеты...
Сергей Паньковский
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
наше мнение \ беларусь и мир \ публикации |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|