 |
 |
 |
наше мнение \ актуальная тема \ публикации |
|
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
Почувствуйте разницу
"Ежегодное послание президента к Национальному (Федеральному) Собранию стало уже традиционной формой определения стратегических приоритетов развития белорусского (российского) общества". Так или почти так официальные средства массовой информации начинают обычно комментарии по поводу этого важного события. Президентское послание в постсоветских странах в определенном смысле играет ту роль, которую прежде играли программные речи Генеральных секретарей на съездах партии или постановления пленумов ЦК КПСС.
Любое президентское послание не обходится, конечно, без разного рода ритуальных упоминаний "благополучия народа", "сильной и процветающей страны" и "национального согласия во имя будущих поколений". Однако за всей этой риторикой более или менее явственно всегда угадывается представление руководства о стратегическом выборе страны, и попросту говоря -- о том, как жить дальше.
Интерес аналитиков к президентским посланиям всегда велик. Что же касается так называемого "простого народа", то он, еще не до конца проникшийся своей важностью, привычно производит от существительного "послание" глагол "послать", дополняя его традиционными вопросами: "кого", "куда", "зачем" и "почему". Последние, впрочем, отнюдь не лишены смысла и являются вполне пригодными параметрами для анализа.
С разницей почти в один месяц два президента -- Лукашенко и Путин -- обратились с ежегодными посланиями к парламентам. Их речи, разумеется, были адресованы, в первую очередь, парламентариям, а через них -- своим народам. Однако без сравнений тут не обойтись. Ведь вопрос о принципиальной совместимости курсов двух стран -- это и есть вопрос о шансах реальной интеграции.
Выбор цели или «куда послали»
Несомненным "хитом" путинского Послания являются объявленные им стратегические ориентиры -- увеличение в 2 раза ВВП в ближайшие 10 лет, преодоление бедности армии и ее модернизация. Амбициозность целей не подкрепляется в послании российского президента подробным описанием путей их достижения, однако из контекста ясно, что они связаны с продолжением рыночных преобразований. Как заявил В.Путин, "мотор экономического роста -- частная инициатива". Упомянув о том, что России нужен "инициативный, гибкий и патриотичный бизнес", российский президент говорил о необходимости равенства субъектов налогообложения, разумном уровне налогов, достижении конвертируемости рубля.
А. Лукашенко в своем послании также не обошел вниманием рост ВВП, заявив, что в 2003 г мы должны увеличить темпы его прироста до 8%.
Простые подсчеты показывают, что если эти темпы будут достигнуты и сохранены в ближайшие 10 лет, то к 2013 г. мы сможем увеличить ВВП на 80%. Конечно, эта цифра звучит не так эффектно как путинские "в два раза" (это уже из области PR-искусства), но тоже вполне ничего. Однако видение путей достижения этих рубежей у белорусского президента принципиально иное, чем у его российского коллеги. Его послание, включая экономическую часть, нацелено на усиление государственного контроля над экономикой и укрепление государственной собственности. Так, говоря о необходимости технического перевооружения и модернизации производства, А.Лукашенко сетует на то, что нет пока "четкой и ясной картины по каждой отрасли и каждому предприятию" (курсив мой -- С.Н.). Говоря о приватизации (заметим, что это слово практически ни разу не прозвучало в послании В.Путина), белорусский президент однозначно заявил, что "на первом этапе контрольные пакеты акций будут сохраняться в собственности, как правило, государства при любых вариантах реформирования".
Свою долю указаний от белорусского главы государства получил и бизнес. Так, потребовал переориентировать бизнес из сферы торговли в сферу производства и услуг, подчеркнув, что "мы будем поддерживать только тот бизнес, который, прежде всего, связан с производством продукции и оказанием услуг людям, особенно на селе".
Сам дух и пафос послания белорусского президента передают, к примеру, такие высказывания:
Активизировать региональную и местную специализацию растениеводства. …При этом я хочу предупредить отдельных губернаторов, членов правительства: революций здесь и революционных шагов быть не должно. Типа того, что вместо клевера, других травяных культур посеем зерно и этим самым решим проблему молока-мяса, снимем другие вопросы. Торопиться, как вы понимаете, на территории нашего государства нельзя…"
Несокрушимая и легендарная
Как уже упоминалось, модернизация армии названа В. Путиным одним из стратегических приоритетов развития на ближайшие 10 лет. Стремление вновь сделать Россию великой державой предполагает создание оптимально структурированной, мобильной, дееспособной и хорошо вооруженной армии. Относительно последнего российский президент произнес многозначительную фразу о ведущихся разработках новых типов оружия, в том числе и стратегического.
Кроме того, Путин заявил о постепенном переходе к профессиональному принципу формирования армии, предложив в будущем сократить срок срочной службы и предоставить льготы тем, кто остается служить в армии по контракту. Любопытно, что право служить по контракту в российской армии планируется предоставить и гражданам СНГ, которым в этом случае будет гарантировано упрощение процедуры получения российского гражданства. Словом, все это -- элементы широкомасштабной военной реформы, которую планируется завершить в ближайшие годы.
Обращаясь к проблеме армии в своем послании, белорусский президент скорее констатировал факты, чем проектировал будущее. Заявив, что "сегодня Беларусь располагает Вооруженными Силами, по профессионализму, численности и оснащению способными вести боевые действия на современном уровне", он сделал упор исключительно на белорусско-российское оборонное сотрудничество. Заметим, что в послании Путина практически ничего не сказано ни о Союзе как таковом, ни о его оборонной составляющей. Путин ограничился лишь самым общим упоминанием о необходимости сотрудничества в рамках Договора о коллективной безопасности.
Если учесть, что послание белорусского президента было сделано на месяц раньше, чем послание российского главы государства, то создается впечатление, что В. Путин попросту "забыл" о возможном союзнике, как в свое время чеховские герои "Вишневого сада" забыли о Фирсе. Утверждение А. Лукашенко о том, что "сегодня Беларусь -- единственный верный и боеспособный, подчеркиваю, боеспособный союзник России" не встретило даже просто вежливой благодарности.
Бюрократия всесильна?
Самой эффектной и вызвавшей наибольшее количество комментариев стала та часть президентского послания В. Путина, где он подверг жесткой критике бюрократию. Ругать чиновника -- что может быть лучше? Любой бюрократ -- это тот же "Чубайс, который "всегда во всем виноват". Однако, анализируя критику, интересно обратить внимание не только на то, кого ругают, но и за что ругают.
Российский президент обвинил бюрократию в том, что оно не умеет соответствовать ситуации, практически неэффективна в своей деятельности и пользуется так называемой "административной рентой" (если без эвфемизмов -- просто нечиста на руку). Что же предлагается? Директивно ограничить функции бюрократии, ликвидировать дисфункцию управленческого аппарата и привести "количество полномочий в соответствие с качеством власти".
Не мог обойти тему бюрократии и белорусский президент. Заметим, что ругать (а иногда и пороть) свою вертикаль президент не просто любит, но делает это с особым вдохновением. Однако в отличие от В. Путина белорусский президент ругает не саму систему, а отдельных чиновников за недостаточное усердие и преданность, и избыточное разгильдяйство, и головотяпство.
Однако в нынешнем послании эта тема не стала приоритетной. А. Лукашенко лишь неоднократно указывал на необходимость сокращения управленческих структур как на резерв экономии бюджетных средств. В этом отношении, пожалуй, более других досталось организациям ЖКХ, где, по словам президента, на зарплату дополнительного административно-управленческого персонала ушло в 2002 г. 4,5 млрд. рублей. В пересчете на доллары это составляет чуть более 2 млн. Деньги, конечно, немалые, да и нелишние. Другое дело, насколько надежен и постоянен такой источник пополнения бюджета?
Таким образом, затрагивая тему аппарата управления и Путин, и Лукашенко говорят, казалось бы, об одном и том же -- неэффективности бюрократии и необходимости ее сокращения. Однако Лукашенко предлагает бороться с ней административными мерами (сократить -- да и дело с концом), а Путин -- политическое решение.
Партии -- наш рулевой.
Заявление президента России о том, что необходимо рассмотреть возможность формирования правительства на основе парламентского большинства вызовет, надо думать, лавину комментариев. Предложение Путина одними будет рассматриваться как призыв к расширению функций парламента, другими -- как стремление президента укрепить партию власти и на этой основе реально подчинить себе правительство, третьими -- как возможность преодолеть разногласия в самом правительстве, четвертыми -- как желание Путина самому возглавить правительство, пятыми -- … Впрочем, комментариев по этому поводу будет еще немало. Однако обратим внимание на саму логику решения: Путин, по сути, через голову бюрократии обращается непосредственно к избирателям, которые, в конечном счете, и формируют то самое парламентское большинство. Сформированное им правительство становится более зависимым и, тем самым, более "народным". Разумеется, последствия подобных решений не будут столь прямолинейными. Тем более что речь идет о России, где предсказывать последствие -- дело неблагодарное. Однако отметим главное -- российским президентом предлагается система реформирования власти, опирающаяся на принципиальный политический плюрализм.
Тезис о роли политических партий как основе гражданского общества неоднократно повторялся Путиным на протяжении всей часовой речи. Президент подчеркивал, что партии необходимы для нормальной связи государства и общества и призваны быть механизмом, который помогает уберечь государство от ошибок (!).
Трудно найти в Послании белорусского президента хотя бы что-то, отдаленно напоминающее подобные тезисы. Состав гражданского общества объявлен Лукашенко предельно определенно: "сильные Советы депутатов", "сильные профсоюзы" и "сильные молодежные организации". Их "сила", по-видимому, заключается в том, что они не просто поддержаны государством, а попросту входят в его структуру. Что же касается партий, то "говорить о зрелости этих общественных институтов преждевременно", поскольку их программы "безлики", сами они "реальных социальных интересов не отражают", а если что и умеют, так это "делить гуманитарную помощь".
Слова "партия" и "оппозиция" давно стали синонимами в дискурсе власти. А это значит, что практической пользы, с точки зрения официальных структур, от них нет никакой и сохранять их стоит только для того, чтобы при случае демонтировать международной общественности как приметы демократии.
Дружить: с кем или против кого?
Раздел послания президента РФ, касающийся внешней политики отличался краткостью и отсутствием сенсаций. Вот уж действительно, это тот случай, когда лучшая новость -- отсутствие новостей. Путин подтвердил участие России в антитеррористической коалиции, призвал к "широкому сближению и реальной интеграции в Европу", заявил о необходимости эффективно использовать механизмы ООН. Говоря о сотрудничестве со странами СНГ, он, по обыкновению, назвал их соседями, с которыми роднят многовековые связи. Странным было только лишь то, что Беларусь в качестве партнера не была упомянута ни разу.
Ассиметрично в этом отношении выглядит Послание белорусского президента. После дежурной фразы о том, что "стратегический интерес Беларуси состоит в дальнейшем развитии союза Беларуси и России, придании союзным отношениям новой динамики", А. Лукашенко пустился в пространные рассуждения о сохранении суверенитетов в рамках союза, о содержании Конституционного акта, о необходимости референдума для его принятия, о валютном союзе и о своих дискуссиях по этому поводу с российским руководством. Белорусский президент даже сослался на то, что он собирается предложить российскому руководству другой вариант государственного устройства союза.
Красноречивое молчание Путина в ответ на инициативность белорусской стороны выглядит едва ли не оскорбительно.
Язык власти и власть языка.
А напоследок -- о дискурсе (да простится мне это "ученое" словечко). Слушая Послание белорусского, а месяц спустя -- российского президента, я все больше и больше укреплялась во мнении, что они говорят на разных языках, хотя оба говорили по-русски. "Развитое гражданское общество", "устойчивая демократия", "права человека", "конкурентоспособная рыночная экономика", "экономические свободы" -- вот ключевые слова президентского Послания Путина. "Народная власть", "социально ориентированная экономика", "взять под свой контроль", "эффективный контроль за качеством и стоимостью работ", "наведение порядка" -- слова и выражения из лексикона А. Лукашенко. Скажем сразу, тот и другой лингвистический ряд сами по себе нейтральны. Кому-то больше нравится одно, кому-то -- другое. Но дело не в отдельных смыслах, а в самом строе политической речи. Диалог этих двух даже не людей, а именно дискурсов сегодня уже практически невозможен, или возможен как автономный обмен репликами, как если бы на вопрос "Который час?", мы получили ответ "Мне вчера исполнилось сорок".
Эта проблема отнюдь не из разряда сугубо семантических. Здесь речь идет о самой что ни на есть практической политике. Сегодня ясно: белорусский и российский президенты различаются не только биографией и политическим стилем, они -- суть разные проекты развития постсоветского пространства, и даже если завтра им на смену придут другие люди, они вряд ли смогут совместить то, что уже сегодня представляется трудно совместимым.
Светлана Наумова
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
наше мнение \ актуальная тема \ публикации |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|