 |
 |
 |
наше мнение \ актуальная тема \ публикации |
|
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
Все ли спокойно в Багдаде? А в Минске?
Беседа на актуальную тему политологов И.Бугровой и А.Суздальцева
И.Б.: Андрей, сегодня тема Ирака у всех на устах. Война, начатая США в альянсе с несколькими странами, никого не оставила равнодушным. В этой войне, как в зеркале, отразился весь мир с его тревогами, претензиями, диспропорциями. И поэтому так много разных реакций на эту войну — от конкретного жителя практически любой страны до мировой элиты, истэблишмента, руководителей государств. Понятно, что сегодня уже не может идти речь о локальных конфликтах, глобальный мир уничтожил саму возможность оставаться в изоляции. Все оказались как бы в большой коммунальной квартире, и это значит, что, если ваша сковородка чадит на общей кухне, то в вашу дверь будут ломиться соседи, чтобы напомнить вам правила общежития. Но вот и правила как-то в этой коммунальной квартире, оказывается, все понимают по-разному. Так к чему же пришел или приходит мир?
А.С.: Да, действительно в последние месяцы кризис вокруг Ирака приковал к себе внимание всего мира. И сравнение с коммуналкой здесь весьма уместно. На глазах меняется мировая раскладка сил, смещаются взгляды руководства стран — лидеров военно-политических блоков, функционально видоизменяются международные организации. Странам мира приходится волей — неволей подстраивать свою внешнюю политику под изменяющую геополитическую ситуацию. Нам, конечно, интересно, каким образом это коснется нашей лестничной клетки, на которой не только Беларусь, но и наша соседка Россия, с которой нас связывает союзный договор.
В связи с этим, что значит для нас итог вторжения в Месопотамию? Увидим ли мы корректировку белорусской внешней политики, учитывая изменившуюся после мартовской войны политическую карту мира?
Я бы сказал, что она заметна уже сейчас. 17 марта, отвечая на вопросы жителей республики и главных редакторов газет "Комсомольская правда" и "Советская Белоруссия", президент Республики Беларусь А. Лукашенко подверг резкой критике дипломатические усилия по предотвращению войны со стороны Франции, Германии и России, которые, по его словам, ввязались в бесплодный конфликт с "монстром" — США. Надо было, по мнению главы государства, действовать "тоньше". Несмотря на парадоксальность данного заявления (ведь еще не забыт "тонкий" белорусский вариант дипломатических усилий по решению иракского кризиса — приезд в Минск мэра Багдада, приглашение сыну С. Хусейна посетить в Беларусь под "спортивными" предлогами, подарки чеченскому президенту и другие "тонкие" дипломатические приемы), необходимо отметить, что оно о многом говорит. Нет сомнений, что через две недели мы услышим совершенно иные интерпретации американской "агрессии" против Ирака.
И.Б.: Да, кстати, в пятницу 21 марта, А. Лукашенко, объясняя назначение теперь уже бывшего министра иностранных дел М. Хвостова новым послом в США, прямо заявил, что он надеется на то, что опыт данной кандидатуры даст возможность активизировать позитивные сдвиги в белорусско-американских отношениях. И вообще, последние заявления главы белорусского государства нацелены на дрейф в сторону западного вектора внешней политики, в связи с чем назначение министром иностранных дел С. Мартынова тоже можно считать символичным. В этом контексте для меня очевидны две вещи. Первое — это испуг перед угрозой прямой силы, что само по себе говорит о слабости нашей внешней политики, у которой всегда был один автор, предпочитавший "плоские" комбинации многовариантным ходам в пользу собственного государства (последнее, как правило, характеризует взвешенную и дальновидную политику лидеров небольших государств). Простите меня за эмоционально окрашенный риторический вопрос по этому поводу: неужели надо действительно дать хорошую затрещину зарвавшимся и завравшимся лидерам, чтобы они обрели чувство реальности. Сказанное, правда, совсем не является оправданием силовых методов. Наоборот, оно о том, что не надо дразнить спящую собаку, если у вас нет своей.
И второе — перемена векторов, это в какой-то степени вызов и альтернатива России. Вот будет она удачной или нет, это другое дело. И к тому же значит ли это, что будет меняться и внутренняя политика белорусского государства, ведь Запад не приемлет только риторики, он обращает внимание и на характер внутренних трансформаций, которые всегда составляли основную линию претензий Запада к белорусской политике?
А.С.: Естественно, что белорусский МИД попытается сыграть на наметившихся в последние три месяца расхождениях между Россией и США. Это делается не в первый раз. Стоит вспомнить демонстративную продажу в 1995 году новейшего российского комплекса ПВО С-300, угрозы "уйти на Запад" во время газового кризиса в ноябре 2003 г. и т.д. Из чувства самосохранения белорусские власти попытаются сыграть на опережение и в какой-то мере нормализовать американо-белорусские отношения. Однако, сомнительно, что из этого что-то получится. Между прочим, ничего не выйдет и из попыток оседлать противостояние США и Западной Европы. Беларусь слишком далека от этих дипкоммуникаций. И слишком много в этом направлении накоплено завалов.
И.Б.: Извини за реплику — думаю, именно поэтому к попыткам Беларуси будет проявлено особо пристальное внимание. Взялся за гуж, как говорится, не говори, что не дюж. Поэтому надеюсь, Александр Григорьевич осознает, в какую игру вступает. Хотя белорусские импровизации всегда были ситуативны и никогда не завершались целостной композицией, как у ленивого музыканта.
А.С.: Безусловно, тем не менее, будут продолжены попытки спровоцировать раскол между Россией и Западом. Для этого будут привлекаться российские левые. Это добавит динамизма начинающейся предвыборной схватке за Думу. Белорусское руководство будет пытаться активизировать и российскую линию, всячески обозначаясь на российском предвыборном пространстве для того, чтобы получить страховку у России на случай эскалации американского давления на Беларусь. Крутой корректировки своей внешней политики А. Лукашенко не произведет. Для этого у него нет необходимых ресурсов.
Есть еще один немаловажный аспект соотношения иракского кризиса с ситуацией в Беларуси. Решение по американскому сценарию этого кризиса практически легитимизирует механизм внешнего вмешательства во внутренние дела независимых государств. Политика независимых стран, по крайней мере с точки зрения происшедшего, будет кроиться по калькам, выработанным в одном политическом центре мира. Столкнется ли Республика Беларусь с эскалацией такого рода вмешательства?
На мой взгляд, Республика Беларусь обречена на усиление внешнеполитического давления в свой адрес. В преддверие готовящегося референдума о продлении президентских полномочий, белорусские власти готовы будут сами спровоцировать международный конфликт вокруг Республики Беларусь. Синдром "окруженной крепости" мог бы помочь белорусскому президенту в решении проблемы "третьего срока". Но беда в том, что международное давление будет осуществляться не только с Запада, но и, смею предположить, с Востока. И если это давление окажется согласованным, структурированным и экономически утяжеленным, то к зиме 2003 года властям может оказаться не до референдума. Хотя многое будет решено в первые две недели после взятия Багдада. И как бы странно это не звучало, судьба Республики Беларусь решается сейчас на берегу Персидского Залива, а не волей белорусского народа. Кое-кто несет ответственность и за это.
И.Б.: Для меня в этом смысле возникают два вопроса. Первый касается употребленного тобой понятия легитимизации внешнего вмешательства во внутренние дела независимых государств. Не думаю, что мы можем говорить об однозначной легитимизации. Сегодня не только устами лидеров большинства государств Европейского Союза, России, Азиатского региона, но и многочисленными акциями протеста по всему миру, в том числе и в США, заявляется о несогласии с силовыми методами решения подобного рода кризисов, тем более в пику созданным международным механизмам, которые напрямую проигнорированы. Тут легитимностью и не пахнет. В то же время варианты легитимизации могут быть обозначены двумя тенденциями. Либо восторжествует легитимность силы, что само по себе вытекает из тезиса "победителей не судят" и, значит, мы на какой-то срок возвращаемся к миру, построенному по принципам реалполитики. Кстати, в политических кругах некоторых стран уже говорят о проигравших Франции и Германии (да и лидеры этих стран не выглядят очень уверенными). Это само по себе приведет к наращиванию силы в других центрах мира, уничтожит многие из прежних договоренностей (Госдума России уже приостановила ратификацию договора о СНВ-2). Либо международное сообщество обозначит новые механизмы контроля и регулирования отношений с проблемными странами и зонами, создавая более жесткие рамки подчинения их требованиям безопасности. Но все равно в обозначении этих правил голос США будет также доминирующим.
Второй вопрос касается применения внешнего вмешательства по отношению к независимым странам. Понятно, что речь не идет обо всех странах, а лишь о тех, кто создает определенный тип угроз по отношению к другим странам и миру в целом, чья политика закрыта и непредсказуема.
А.С.: Да, это очень важное замечание. Развернувшаяся война с режимом Саддама Хусейна привлекла внимание к особенностям государств определенного типа. Что представлял собой Ирак Хуссейна? Фактически можно говорить, что это режим, созданный во многом по лекалам советской империи, прошедший на наших глазах все этапы своего развития до полного крушения. Причем это распад происходит не из-за внутренних проблем или сопротивления какой-либо оппозиции, а внешнего воздействия.
В истории немного случаев, когда политический лидер, создавший "под себя" государственную систему, ввязавшийся в целый клубок межгосударственных региональных противоречий, смог бы выскочить из своей политической "колеи", модернизировать систему. Ведь это значит изменить себе самому. Можно вспомнить, с известными исключениями, только разве диктатора Франко. Но и здесь прослеживается определенная закономерность: такого рода государственные системы могут существовать только в режиме внешней экспансии, окружении реальных и виртуальных врагов. В этом имеется и экономическая подоплека, так как эффективная рыночная экономика и средневековый тоталитарный политический режим — понятия несовместимые. Судьба режима С. Хусейна закономерна.
И.Б.: Именно поэтому очень часто такие режимы либо сметаются изнутри под напором протеста собственного народа, либо смещаются под воздействием внешней силы, либо трансформируются вместе с физической смертью диктатора. И то, и другое, и третье — слабое утешение для народов этих стран, так как приводят к затяжным периодам трансформации, выхода из депрессии.
А.С.: Тем не менее следует остановится на вопросе основных тенденций, которые обозначил иракский кризис в мировом масштабе, какие из них являются ведущими, с какими из них необходимо считаться любому политику и государству? Что заставляет так сфокусировать внимание мировых элит, центров силы, мировой общественности на иракском кризисе?
Иракский кризис — первая полномасштабная война в условиях быстро формируемого однополюсного мира. Это реальный структурный кризис мирового масштаба, который охватил практически все созданные за долгие годы противостояния двух центров силы структуры, организации, блоки, договорные системы, традиционные международные ценности. Непригодность к работе в новых условиях продемонстрировали как уважаемые международные организации, так и военно-политические блоки. Появившиеся после падения "берлинской стены" противоречия за последнее десятилетие не получили своего разрешения и неуклонно вели к усилению напряженности в межгосударственных коммуникациях, что в условиях террористического вызова и борьбы последней супердержавы за мировое доминирование привело к жесткому политическому режимному кризису. Почему режимному? Потому что результатом выхода из кризиса должен быть новый миропорядок. И пока у истоков этого миропорядка просматривается лидирующая роль США.
Что же ищут США в этой войне? Чем можно объяснить их жесткую — не поддающуюся никакой корректировке и воздействию — нацеленность на решение иракской проблемы силовым путем? Этот вопрос и прост, и сложен одновременно. Основные цели США в данном конфликте необходимо разложить по блокам:
В международном плане — демонстрация возможностей по выполнению роли мирового лидера. Не жандарма, а именно лидера — так администрация США до последней возможности пыталась заручиться поддержкой ООН в разоружении режима С. Хусейна.
В региональном плане — создание в критически важном для США и Запада регионе светского демократического, экономически тесно связанного с американо-европейской цивилизацией государства, которому можно было бы передать функции регионального контроля над местными, большей частью монархическими, режимами. Можно говорить, что это война только частично против Ирака. В немалой степени, при ее помощи оказывается давление на Саудовскую Аравию — финансовый центр террористической империи Усамы бен-Ладана и на традиционного врага США в этом регионе — Иран.
В национальном плане — решение усложнившихся энергетических проблем, тесно связанных со стагнацией американской экономики, рейтинговые задачи, открытие для американских корпораций иракского рынка и т.д.
И.Б.: Да, но встает вопрос о пределах американского влияния. Неужели набирающий силу Европейский Союз, Япония (чья позиция выразилась в сдержанной поддержке США), Китай, Индия и другие страны Азиатско-Тихоокеанского региона будут смиренно подчиняться воле одной страны? Сегодня в ходу слово "супердержава". В России весь эфир занят дискуссиями и разговорами о роли и месте России, сможет ли она стать супердержавой, сможет ли она объединить вокруг себя страны бывшего Советского Союза? Мы не можем оставаться в стороне от этих дискуссий, хотя, к сожалению, открытые дискуссии о месте и роли Беларуси не стали повседневной практикой у нас в стране, что, безусловно, вызывает опасения по поводу принятия адекватных решений политическими элитами.
На последнем круглом столе у Третьякова, который транслирует канал "Культура", прозвучала точка зрения, что супердержава сегодня — это страна, которая глобально присутствует во всех других странах. И мы, действительно, не найдем ни одну страну в мире, где бы, по большому счету, не было бы Америки — будь-то в форме ТНК (возьмите хоть пресловутый Макдональдс) или в форме массовой кинопродукции Голливуда, не говоря уже о дислокации военных баз либо ограниченного контингента на территориях других стран. Так может неолиберализм на самом деле прав с точки зрения распространения на все человечество единых ценностей и концепций развития, с точки зрения унификаций, которые создаются фабрикой под названием USA, и этому не надо сопротивляться? И тогда с кем должна быть Беларусь, если Россия сегодня не только сама по себе, но и с США, в какой-то мере?
А.С.: В истории было немало империй, которые замыкали на себя окружающую ойкумену. Но ни одной не удалось сохранить монополию на мировое лидерство. Не будет исключением и США. Действуя в традиционной системе политических координат: государства, правительства, ресурсы, центры и узлы коммуникаций, достижения НТР — они, рано или поздно, получат несимметричный ответный удар из новой системы ценностных координат, на появление которой Америка просто не успеет отреагировать. Задача аналитиков состоит в том, чтобы зафиксировать появление мировых тенденций, ведущих к формированию этой новой системы.
И.Б.: А задача политических лидеров — принимать взвешенные и обоснованные решения, не создающие угрозу своим гражданам. Наверное, стоит согласиться опять-таки с одним из участников дискуссии Третьякова, политологом А. Миграняном, который сказал, что чем более разрастается империя, тем более трудным становится управление ее территориями, они поневоле фрагментируются и стремятся к налаживанию собственных коммуникаций, часто противоречащих импульсам, приходящим из центра. Особенно если это управление основано на императивных практиках. Это необходимо помнить не только глобальным акторам, но и центровым на игровом поле государства. И чтобы не выглядеть нелепо в глазах многочисленных зрителей нужно учитывать возможности всей команды и думать о стратегиях заранее, изучая почерк соперников, а не кричать на всех углах о нарушениях международного права, когда у самих подмочена репутация в соблюдении этого самого права.
Ирина Бугрова, Андрей Суздальцев
 |
 |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|
 |
наше мнение \ актуальная тема \ публикации |
 |
|
|
|
|
|
|
|
|
|