наше мнение \ угол зрения \ публикации

	Наталья Кулинка : 26.11.03	принтерная версия

Журналистика как интеллектуальное ремесло, или
о чем рассказала «Народная Воля»

Когда говорят о журналистике как о второй древнейшей профессии (совершенно точно зная, что первой была проституция), то тем самым намекают на ее продажность. Однако, на мой взгляд, если и есть что-то, что роднит эти две профессии, то только не деньги, получаемые за выполненную работу.

Публичность – вот что объединяет тех, кто занимается одним и другим ремеслом. Только в случае занятия проституцией на всеобщее обозрение выставляется тело, а занятие журналистикой обязывает публично предъявлять свой интеллект, уровень образования. И в этом смысле журналистика очень опасная профессия. Ведь даже если не брать в расчет глубину понимания журналистом проблемы, каждым своим словом, каждым использованным сравнением и образом он говорит о себе. И спрятаться здесь не за что. Созданный текст – беспощадный свидетель.

Но не только о своем авторе говорит журналистский текст. Он – современный вариант летописи. Он говорит о времени, в котором мы живем. И дело не только в содержании, злободневных темах, которые воплощаются в журналистском тексте. Бытописательский характер текста проявляется через конституирующие его элементы – жанр, структуру, композицию, принцип отбора деталей, тон – через то, что называется содержательной формой. Журналисты отрицают эту его социальную сконструированность и даже предзаданность, предпочитая думать, что порождаемые ими тексты – не более чем результат стечения случайностей и порывов творчества. Социологам же хорошо известна эта особенность всех текстов.

Материал «Влюбленные», опубликованный в газете «Народная Воля» от 24 октября 2003 года, прекрасная иллюстрация всего, сказанного выше. Подзаголовок вводит читателей в суть дела: «55-летний директор международного представительства фирмы «Siemens» по гуманитарной помощи Дитер Кнаутц женится на 20-летней белорусской студентке Татьяне Акулич». Далее следует изложение love story в жанре, который я определила бы как беллетризированное интервью – газетный вариант популярных сейчас в определенных социальных слоях «карманных» любовных романов. У меня нет оснований предполагать, что этим текстом его автор преследовала какие-либо иные цели, кроме желания искренне, доброжелательно рассказать о счастливой судьбе двух влюбленных. То, как она это сделала, одновременно характеризует и время, в которое мы живем, и социально приемлемую, одобряемую модель взаимоотношений между мужчиной и женщиной, и многое другое…

Предлагаемый ниже анализ текста «Влюбленные» основан на гендерной социальной теории. Скрывать это нет необходимости, поскольку понимание, оценка того или иного явления возможна лишь в рамках определенных идейных воззрений. Нейтрального гуманитарного знания не существует. И тот, кто утверждает обратное, либо лжец, либо глупец.

Выбор жанра и тона для материала «Влюбленные» нельзя назвать случайностью, даже если автор текста не думала специально над тем, в какой форме подать и каким «голосом» рассказать материал. Повествование о счастливой любви, о встрече с Золушки с Принцем не может быть рассказано по-другому: «Для нас каждая секунда – на вес золота, – говорит он. – Рядом с Таней я чувствую, что для меня нет ничего невозможного!» Или в другом месте: «В отношениях между мужчиной и женщиной обязательно должен быть фундамент – хорошая зарплата. Мне нужна и зарплата, и Таня. Без зарплаты у меня может не быть Тани. Правильно?» Сладкий голос романа в жанре love story, который убаюкивает, расслабляет, заставляет мечтать и уносит далеко-далеко от рутины реальной жизни.
Несмотря на свое название – «Влюбленные» – слово во множественном числе, в действительности текст представляет только одного влюбленного – Мужчину. И это вполне объяснимо. Он отвечает всем критериям «удачной партии» в понимании определенной части женского населения нашей страны.

Представляя Влюбленного, автор текста делает это через выбор статусных, «говорящих» деталей. Он – в «престижном» социальном пространстве: «вначале я по делам был в Гамбурге, затем в Берлине; из-за сильного циклона я не мог вылететь из Мексико-сити; живет в Сан-Диего, штат Калифорния; И мы скоро туда поедем. Правда, вначале съездим в Египет». Он же – обладающий статусными вещами: «Но я так скучал, что даже готов был на своем самолете махнуть через Атлантику в Минск; чтобы удобнее было перемещаться по миру, Дитер вместе с тремя коллегами пару лет назад купил небольшой самолет; Правда, прилетел не на своем личном самолете. Это сложно. Я стараюсь сидеть за штурвалом не более четырех-пяти часов». Он же – в качестве успешного, уверенного в себе профессионала: «Директор международного представительства фирмы «Siemens» по гуманитарной помощи; На этот раз Дитер тоже приехал в Беларусь не с пустыми руками – он привез 26 тонн лекарств, детского питания, бинтов. «Груз очень большой, – поясняет он. – Все дефицитное, со сроком годности на пять лет». И Он же – одаривающий свою возлюбленную: «Я хочу купить для Тани много хорошей одежды. В Мадриде у меня спросили, какая у нее фигура. Мне помогали выбирать белье и одежду для нее двенадцать женщин! И я видел, как ей было приятно получить этот подарок».

Автор так строит свой текст, что именно Он оказывается и основным рассказчиком этой истории любви и главным действующим лицом материала. Из 24 отрывков с прямой речью, 20 – это Его голос и Его мнение: «Мы – одно целое; Наша любовь безгранична, бесконечна и без возраста, – вмешивается Дитер. – Разве не видно? (Таня улыбается и согласно кивает)». И даже слова журналиста вторят этой позиции власти: «В ближайшее время Дитер …намерен жениться на Татьяне».

У Женщины в этом тексте нет голоса. Четыре небольших отрывка прямой речи и несколько вкраплений в слова журналиста не позволяют представить себе Ее портрет. И это вполне объяснимо. Ведь Она не владеет статусными вещами, не передвигается по «статусному» пространству, не занимает статусных профессиональных позиций, не выбирает Ему подарки в дорогих магазинах. А других деталей, позволяющих представить Ее как личность, автор не видит. Или не хочет видеть, считая их несущественными. Или не может увидеть, не обладая необходимыми для этого знаниями. В таком случае остается лишь транслировать расхожие представления. Женщина получает в тексте право голоса только тогда, когда речь заходит о быте, например, о планируемых детях: «Нет, вначале дочку, а потом сына, – поправляет его Татьяна. – Дитер уже подарил мне одежду для малыша, но я пока не беременна».

После прочтения этого текста, вероятно, будут те, кто увидит лишь его идейную составляющую, и удивленно спросят, а в чем, собственно говоря, его пафос. Что плохого в том, что красивая женщина, обеспечивая свое будущее, полагается лишь на свою красоту и финансовое благосостояние мужчины? В этом действительно может не быть ничего плохого. Но только если вам повезет, и в будущем, когда красота поблекнет либо к ней привыкнут, ваше место не займет та, что моложе, красивее, «новее». Но этот довод мне не нравится из-за своей крайней меркантильности. Лично я предпочла бы другое объяснение: вопреки направленности массовой культуры личность женщины не сводима к ее физической составляющей, к ее телу и внешней привлекательности. Люди, думающие так, попадают в ловушку. И женщины, и мужчины.

Однако мой текст не об этом. Он – о качестве журналистского продукта в условиях очень ограниченных и специфических информационных потоков и скептического отношения журналистов к необходимости учиться. Но журналистика – это все-таки еще и интеллектуальное ремесло.

Наталья Кулинка

 

Мониторинг публикаций

Cсылки недели : «Аналитика, комментарии, мнения»

 

 

	имя: e-maill: url Ваше мнение: Наталья Кулинка Журналистика как интеллектуальное ремесло, или о чем рассказала «Народная Воля»

	наше мнение \ угол зрения \ публикации