 |
  |
 |
  |
 |
 |
 |
 |
     |
     |
  |
|
|
|
|
Василь Быков
Страница пополняется фрагментами различных публикаций (интервью, радиопередачи, авторские тексты Василя Быкова). Другие материалы и тексты произведений можно найти на сайте Василя Быкова и в разделе «Василь Быков» на сайте киевской переводчицы и литературоведа Дзвениславы Матияш.
Сайт Василя Быкова
Фотавыстава : Творы : Артыкулы
Сайт писателя : Фотовыставка : Произведения : Статьи
dbg-online.org (нямецка-беларускае таварыства)
Некролог; список изданий Василя Быкова на немецком; листинг ссылок на онлайновые библиотеки с произведениями Василя Быкова; ссылки на статьи в связи с кончиной писателя.
Раздел на сайте «Під знаком Дзвенислави»
Форумы.by
Мае ўражаньні пра пахаваньне Быкава – было сьветла і добра, прайшла ўвесь шлях ад Перамогі да Усходніх могілак, парадвалася, пабачыўшы некаторых людзей, шкада, што нагода для сустрэчы сумная.. Усе сьпявалі малітву (ці то гімн!), мы з Марылей па шляху туды таксама прачыталi 2 часткі Ружанца – Жалобную і Хвалебную.
Уразіла, што ў труне акрамя сьцягу яшчэ ляжалі некалькі букецікаў
васількоў.
Уразіла, што Ён – як жывы...
Уразіла, што увесь шлях з намі прайшла 83-гадовая бабуля, і яна такая не адна..
Уразіла, што людзі на вуліцах часта ня ведалі, што адбываецца.. Уразіла, што калі-некалі
некаторыя кіроўцы аўтамабіляў (чытай – нармальныя людзі) пачыналі дудзець у гудкі,
і ажно сэрца тады сьціскалася..
Уразіла колькасьць кветак.. Другая бабуля спэцыяльна ездзіла на Вушаччыну, каб
набраць Васілю палявых кветак яго Радзімы...
Уразіла прамова Лукашука, бо казаў ён такім сьвятарска-каталіцкім голасам і такія
рэчы, што быў гэта адзіны раз, калі я заплакала...
Яго сьмерць дала нам магчымасьць ісьці пад нашымі сьцягамі праз увесь прашпэкт і ніхто нас не спыніў... Сваім жыцьцём, сваёй сьмерцю Васіль Уладзімеравіч увесь час робіць нам дабро – цяперака ў нас, у Беларусі сапраўды будзе свой пэрсанальны анёл, ды такі анёл, што ён нас ад усяго абароніць, нічога цяпер не страшна...
...А я ўвесь час чамусьці думала пра Уладзімера Караткевіча, бо гэтыя дзьве асобы роўныя ў маім сэрцы, ці мо Караткевіч вершаваны нават бліжэй, але яны заўжды ўтваралі адну асобу, адну субстанцыю ў маёй душы.. І ішлі мы, ішлі па вуліцах, а ў мяне ў галаве напамяць гучаў верш Караткевіча. Калі ласка, прачытайце яго...
2003
Новые публикации
Народная Воля
Сяргей Навумчык : Папярэджанне, якога не пачулi
/ УШто да партый, дык за ўсё сваё жыццё Быкаў быў толькi ў адной палiтычнай арганiзацыi – у БНФ. На прэзiдэнцкiх выбарах 1994 года ён падтрымаў Зянона Пазьняка, пабачыўшы ў ягоным абраннi адзiны шанц для Беларусi. Гэта быў свядомы i асэнсаваны выбар. Замоўчваць гэтыя факты ў быкаўскай бiяграфii – па меншай меры, несумленна. Адсякаць лёс Быкава ад падзей, якiмi жыў беларускi народ, –- значыць спрашчаць, прымiтызаваць ягоную асобу. Артыкул, якi сёння друкуе «Народная воля», Васiль Уладзiмiравiч перадаў мне 28 лютага 1996 года, у кватэры на Танкавай...
...Менавiта на падтрымку Крамлём антыдэмакратычнага рэжыму Лукашэнкi, на стварэнне ў Беларусi выпрабавальнага палiгону для дыктатуры i звяртаў увагу Васiль Быкаў. Цяпер мы бачым, як тое, што было паспрабавана ў Мiнску, рэалiзуецца ў Маскве.
* * *
Василь Быков, писатель
И ложь, и ненависть
Недавно по первому каналу ОРТ был показан документальный фильм Белорусского телевидения «Ненависть. Дети лжи»...
Созданный год назад в ходе подготовки к выборам и всенародному референдуму в Беларуси, этот фильм, по замыслу его авторов, должен был выполнить роль пропагандистского тарана, нанести ощутимый удар по крепнувшей симпатии избирателей к национальной демократии республики...
...В Беларуси проблема «царствования» разрешилась годом раньше. К власти пришел человек из низовой милицейско-аграрной номенклатуры с громогласно заявленной целью искоренить преступность и навести «порядок». Магическое это слово «порядок» сработало безотказно, тем более что и до сих пор никто сколько-нибудь определенно не знает, что оно означает конкретно...
Граждане республики практически лишены элементарных прав человека, Конституция становится фиговым листком для прикрытия произвола и беззакония властей... В миролюбивой Беларуси все нагляднее проявляются черты государства заурядной полицейской диктатуры латино-американского типа с предельной милитаризацией власти, полным пренебрежением к профсоюзам, с управлением посредством указов президента. Все отчетливее становится его демагогическая приверженность к всенародным референдумам и всенародным выборам, которые оказались весьма подходящим, квазидемократическим средством для захвата и удержания власти. (Кстати, феномен, известный с гитлеровских времен Германии, но по-настоящему не оцененный современной политологией. Зато оцененный диктатурой.)
Давно известно, что вождь и толпа в их неукратимом стремлении к мистическому архетипу порядка всегда отправляются по дороге в рай, но неизменно приходят к воротам ада. Аберрация исторического зрения не позволяет им рассмотреть загадку данного явления, чтобы сколько-нибудь избежать его плачевных последствий. Что касается Беларуси, то в этом смысле она явилась очередной жертвой собственной неразборчивости и теперь пожинает горькие ее плоды... /
16.10.2004
Радыё Свабода
/ У верасьні 1973 году супрацьстаяньне паміж ляўрэатам Нобэлеўскай прэміі пісьменьнікам Аляксандрам Салжаніцыным і кіраўніцтвам СССР дасягнула найбольшай вастрыні. КГБ дастаў экзэмпляр машынапісу кнігі «Архіпэляг ГУЛАГ», якой было наканавана зрабіць пераварот у стаўленьні сусьветнага грамадзтва да камунізму, і камуністы арганізавалі магутную кампанію супраць Салжаніцына. Орган ЦК КПСС газэта «Правда» надрукавала ліст выбітных савецкіх пісьменьнікаў супраць А. Салжаніцына і А. Сахарава. Сярод подпісаў было і імя Васіля Быкава...
Але насамрэч Быкаў ніколі не падпісваў таго ліста. /
20 жніўня 2004
Наша Нiва
Гіпнатычны фільм пра беларускі народ : Гутарка з кінарэжысэрам Віктарам Корзунам
/ – У падмурку фільму «Васіль Быкаў. Вяртаньне» – інтэрвію пісьменьніка. Калі яно было запісанае?
– Перад самым ад’ездам Быкава за мяжу – у Фінляндыю. Гэтае інтэрвію я меркаваў ператварыць у фільм пра свабоду. Але яно само сябе закансэрвавала на доўгі час. Выйшла гэта праз тэхнічны брак пры запісе гуку. На той момант шумы і іншыя лішнія гукі не падлягалі вычыстцы. Тэхнічна гэта можна зрабіць толькі на кампутары, а тады ні такія кампутары, ні такія праграмы даступныя яшчэ не былі. У выніку інтэрвію быццам само чакала свайго адпаведнага відэашэрагу. /
/ Поўнасьцю гэты артыкул можна прачытаць у папяровай і pdf-вэрсіі «Нашай Нівы» /
12.08.2004
Навiны.by
Сергей Пульша : Василь Быков остался в тени
/ 22 июня – скорбная дата: день начала войны, унесшей миллионы жизней. Но уже год для белорусов этот день трагичен вдвойне – именно 22 июня ушел из жизни Василь Быков. Однако, годовщина смерти писателя, с именем которого за рубежом часто и ассоциируется Беларусь, оказалась в тени другого «22 июня». /
23.06.2004
Радыё Свабода
Альгерд Невяроўскі : У Менск прывезьлі надмагільны помнік Васілю Быкаву
/ У першую гадавіну сьмерці Васіля Быкава ў Менск быў дастаўлены надмагільны помнік пісьменьніку. Гэта вялікі шэры камень-валун зь Фінляндыі з надпісам «Васіль Быкаў» і датамі жыцьця пісьменьніка. 22 чэрвеня, помнік, які ёсьць падарункам ад жыхароў гораду Хэльсынкі, быў ускладзены на магілу пісьменьніка, якую асьвяцілі грэка-каталіцкія сьвятары. /
/ Сваю вясну 2003 году я называю «Вясна з Быкавым». Так склалася, што ў апошнюю для Васіля Ўладзіміравіча вясну нам выпала ня раз сустракацца. Я напісаў пра гэта мэмуарнае эсэ, якое некалі апублікуецца. А ў гэтай рэпліцы для Радыё Свабода скажу пра некалькі сваіх моцных уражаньняў ад гэтага чалавека і тае вясны. /
Міхась Скобла : Вольная студыя : Дом Васіля Быкава – стары і новы
/ Мясцовыя людзі бачылі, як будаўнікі начапілі пятлю і грузавіком сьцягнулі долу комін – так у свой час бальшавікі сьцягвалі купалы з храмаў. Потым гэткім жа спосабам звалаклі страху. Хата, збудаваная ў 1933 годзе бацькам пісьменьніка, якая ацалела ў вайну, а цягам апошніх трыццаці гадоў пуставала, стала ўспамінам. Напярэдадні юбілею Быкава музэй аўральнымі тэмпамі дабудоўваўся, прычым працавала чалавек дзесяць, а вакол з паважным выглядам дэфілявала вушацкае начальства, што прыехала на дзьвюх службовых «Волгах». Усе, хто працаваў на аб’екце, упэўненыя, што рэканструяваць стары будынак было немагчыма... /
Альгерд Невяроўскі : Вядомыя беларусы пра Быкава: «Ён заўсёды гаварыў праўду»
/ У дзень 80-годзьдзя Васіля Быкава да яго магілы прыйшло шмат вядомых у Беларусі людзей. У асноўным гэта – сябры й знаёмыя пісьменьніка: былы старшыня Вярхоўнага Савету Беларусі Станіслаў Шушкевіч, старшыня партыі БНФ Вінцук Вячорка, пісьменьнікі Леанід Дранько-Майсюк, Валянцін Тарас, кінасцэнарыст Уладзімер Халіп. Кім быў для іх Васіль Быкаў? /
Ігар Карней : Валянціна Ўладзіміраўна Быкава: «Ён мне ўсё адно быў як бацька...»
/ Заўтра Васілю Быкаву споўнілася б 80 год. Пра тое, якім бачылі знакамітага пісьменьніка самыя блізкія яму людзі, распавяла сястра Васіля Ўладзіміравіча – Валянціна. /
RFE/RL : 19 чэрвеня – 80 гадоў з дня нараджэньня Васіля Быкава
/ «Быкаў на Свабодзе» – зборнік радыёпубліцыстыкі клясыка беларускай літаратуры, імя якога непарыўна зьвязанае з хваляй нацыянальнага адраджэньня канца 20 стагодзьдзя. Поўны варыянт тэксту ў электронным выглядзе выстаўлены на нашым сайце. /
Быкаў на Свабодзе – поўны тэкст кнігі «Быкаў на Свабодзе» ў фармаце PDF (памер файлу каля 1.7Mb)
Быкаў у Менску – сэрыя фотаздымкаў Васіля Быкава ў Менску (PDF, 718Кб)
Быкаў у Фінляндыі – сэрыя фотаздымкаў Васіля Быкава ў Фінляндыі (PDF, 397Кб)
Быкаў у Нямеччыне – сэрыя фотаздымкаў Васіля Быкава ў Нямеччыне (PDF, 390Кб)
Быкаў у Чэхіі – сэрыя фотаздымкаў Васіля Быкава ў Чэхіі (PDF, 414Кб)
Бяз Быкава – разьвітаньне з Быкавым (PDF, 476Кб)
19-22.06.2004
КП в Беларуси
Сергей Шапран : Сергей Быков: «Отец мечтал жить в своей стране и говорить на своем языке…»
/ 22 июня ровно год, как не стало Василя Быкова. От этого дата начала войны стала для белорусов чернее черного. В прошлом июне провожать Василя Владимировича вышло более пятидесяти тысяч его соотечественников, потому что имя Василя Быкова было синонимом понятий чести и совести. Так провожать нам уже больше некого будет… /
/ 19 июня Василю Быкову исполнилось бы 80 лет. Сотни людей в воскресенье пришли к его могиле на Восточном кладбище Минска, чтобы отдать дань памяти великому писателю. Бородулин, Шушкевич, Некляев, Дранько-Майсюк… /
22 июня 2004
Киевские Ведомости
Станислав Бондаренко : Колокола Быкова / ...собеседниками «КВ» стали председатель Союза писателей Белоруссии, 32-летний поэт и прозаик, доктор филологических наук Олесь Пашкевич и главный редактор независимого литературного журнала «Дзеяслов» Борис Саченко. /
19.06.2004
Навiны.by
Васіль Быкаў: да 80-х угодкаў з дня нараджэння пісьменніка.
/ Васіль Быкаў не дажыў да сваёй круглай даты. Ужо год як яго няма з намі. І разам з тым – ён з намі назаўсёды. /
Фрагмент з кнігі ўспамінаў Васіля Быкава «Доўгая дарога дадому»
Васіль Быкаў. «Давайце раіцца»
Васіль Быкаў. Прыпавесць «Кошка і мышка»
Валянцін Акудовіч. Чаму Васілю Быкаву не далі Нобелеўскай прэміі?
Успаміны сястры – Валянціны Быкавай: «Вася, Васіль, Васілёк...»
Кадр: сустрэча Васіля Быкава і Вацлава Гавела ў Празе
Сергей Шапран. Последние дни Василя Быкова
Валянціна Аксак. «Залаты фонд усясьветнай літаратуры»
18.06.2004
Комсомольская Правда в Белоруссии
Сергей Шапран : Последние дни Василя Быкова / 19 июня Василю Владимировичу исполнилось бы 80 лет. Он ушел от нас 22 июня. И опять было воскресенье, как тогда, в 1941-м... /
18.06.2004
БДГ
Сергей Шапран : Наш Быков / Интервью с Лазарем Лазаревым, главным редактором журнала «Вопросы литературы», автора книги «Василь Быков» (1979). В материале также используются фрагменты из воспоминаний Л. Лазарева, впервые опубликованные в журнале «Знамя» (Москва) и включенные в книгу «Наш Быкаў». /
18.06.2004
Радыё Свабода
19 чэрвеня – 80 гадоў з дня нараджэньня Васіля Быкава / Комплекс материалов, посвященных жизни и творчеству Василя Быкова /
18.06.2004
Российская Газета
Ольга Егорова : Он не дожил до рассвета : Завтра, 19 июня, исполнилось бы 80 лет народному писателю Беларуси Василю Быкову. А 22 июня прошлого года он ушел от нас навсегда. / ...был жаркий летний день, когда мы его хоронили. От минского Дома литераторов до кладбища его провожали тысячи людей, растерянных и молчаливых. Он отдал нам свою любовь и книги. Быков одним из первых в Беларуси выступил за национальное возрождение. За развитие культуры народной, истинной, за восстановление права говорить и писать по-белорусски. И по-русски, но честно, откровенно – тоже. /
18.06.2004
Комсомольская Правда в Белоруссии
Быков и после смерти под цензурой / Картину-посвящение великому белорусскому писателю Василю Быкову сняли на независимой киностудии «Татьяна» режиссеры Ирина Письменная и Николай Динов. По Минску поползли слухи, что на картину наложили запрет чиновники.
...это даже не фильм, а в буквальном смысле реквием, немаловажную роль в котором играет музыкальный ряд, написанный и подобранный 17-летним композитором Дмитрием Ренанским. А не понравились чиновникам фамилии друзей Василя Быкова: поэты Рыгор Бородулин, Геннадий Буравкин, Анатоль Вертинский, Валентин Тарас, а также прозаик Владимир Мехов. Ну и, конечно, они говорят о власти не такие уж безобидные вещи. Но таков был и сам Быков, его невозможно «причесать» и сделать «удобным» даже сейчас, после смерти. /
Сергей Малиновский : 25.03.2004
Навіны.By
Пачэсная справа патрабуе карэктнасьці : Да тэмы «дзёньніка» Васіля Быкава / ...тое, што «Дзеяслоў» друкуе спадчыну Быкава, – гэта, канешне, пачэсная ды вартая ўдзячнасьці справа, якая абсалютна не вымагае падмацаваньня некарэктнымі словамі ці дзеяньнямі... /
Сяргей Навумчык : 25.03.2004
Навіны.By
Барыс Пятровіч: я адкрыў Быкава ў невядомым абліччы / ...ў кнігарнях Мінска з'явіўся восьмы нумар незалежнага літаратурна-мастацкага часопіса «Дзеяслоў». Прыхільнікі беларускай літаратуры знойдуць у ім новыя творы Ніла Гілевіча, Леаніда Дранько-Майсюка, Алеся Пісьмянкова, Уладзіміра Сцяпана, іншых сучасных творцаў. Але найбольшую цікавасць павінны выклікаць невядомыя дзённікавыя запісы і малюнкі Васіля Быкава.
– Васіль Уладзіміравіч больш вядомы чытачам як аўтар цэльных літаратурных твораў – апавяданняў, аповесцяў, раманаў, – зазначыў у гутарцы з карэспандэнтам «Белорусских новостей» галоўны рэдактар часопіса «Дзеяслоў» Барыс Пятровіч. – Працуючы з архівам пісьменніка, я натрапіў на гэтыя дзённікавыя запісы і адкрыў для сябе Васіля Быкава у невядомым раней абліччы. Мы вырашылі надрукаваць усё, што знайшлі. Гэтага раней не чытаў ніхто. Акрамя таго, побач з запісамі мы размясцілі малюнкі Васіля Быкава, які паводле першай сваей адукацыі быў мастаком...
З дазволу рэдакцыі часопіса «Дзеяслоў» інтэрнэт-газета «Белорусские новости» прыводзіць некалькі дзённікавых запісаў Васіля Быкава.
(В. Быкаў «Парадоксы жыцця»
Запісы розных часоў) /
Размаўляў Ігар Шаўчук : 16.03.2004
Пагоня
Не абражайце памяць Васiля Быкава!
Тэкст мемарыяльнай дошкi Васiлю Быкаву, зацверджаны яшчэ ўлетку гродзенскiм гарвыканкамам, выклiкаў абурэнне ў пiсьменнiцкiм асяроддзi...
Улады (заўсёды чужыя i варожыя пiсьменнiку) iмкнуцца ўсiмi сродкамi прысабечыць ягоную славу. Таму ў тэксце выпячваюцца словы “Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской i Государственных премий”. На думку старшынi Беларускага ПЭН-цэнтра Лявона Баршчэўскага, гэта тыпова савецкая фразеалогiя прамiнулай бальшавiцкай эпохi. I ў цяперашняй сiтуацыi яна не ўзвышае i не ўшаноўвае памяць Васiля Выкава, а наадварот, абражае i прынiжае.
Пакуль скульптар Уладзiмiр Панцялеяў не ўзяўся за выкананне дошкi (а менавiта ён яе мае зрабiць), абразлiвы тэкст яшчэ не позна змянiць на больш прыстойны i годны памяцi Васiля Быкава. Можна напiсаць проста i зразумела: «Тут жыў i працаваў (даты) Народны пiсьменнiк Беларусi Васiль Быкаў».
Раман Довгерт : 26.09.2003
Радыё Свабода
Старшынём беларускага Пэн-Цэнтру абраны Лявон Баршчэўскi
Пра новага старшыню як пераемніка Васіля Быкава гаворыць віцэ-прэзыдэнт беларускага ПЭН-цэнтру Валянцін Тарас...
(Тарас: ) «Цяжка гаварыць пра замену Быкаву — у нас няма такой фігуры. Але ён застаецца з намі. Прэзыдэнты пэўнага кшталту прыходзяць і адыходзяць, як бы яны сябе не называлі й самі сябе не ўзьвялічвалі, Быкаў быў, ёсьць і застаецца прэзыдэнтам нашай літаратуры. І вось Лявон Баршчэўскі будзе выконваць ня тое, што гэтую ролю, але волю нашага прэзыдэнта Васіля Быкава».
Сёньня ж сябры ПЭН-цэнтру абмяркоўвалі прапановы ў справе ўшанаваньня памяці Васіля Быкава – ад утварэньня літаратурнай прэміі імя Васіля Быкава, а таксама ягонага фонду, да стварэньня архіву пісьменьніка ў межах ПЭН-цэнтру. Генадзь Бураўкін прапанаваў зьвярнуцца з просьбай аб наданьні Полацкаму ўнівэрсытэту імя Быкава. Рыгор Барадулін мяркуе, што патрэбна дамагчыся акадэмічнага выданьня збору твораў Васіля Быкава. Пісьменьнік Яўген Будзінас прапанаваў надаць беларускаму ПЭН-цэнтру імя Васіля Быкава. Былі й іншыя меркаваньні.
Гаворыць пісьменьнік Ігар Бабкоў...
(Бабкоў: ) «Быкаў быў больш інтымным чынам зьвязаны і з ПЭН-цэнтрам, і з адстойваньнем свабоды, з барацьбой супраць цэнзуры. Мне здаецца, ён ухіляўся ад тактычнага выкарыстаньня ягонага імя і пры ўсёй сваёй заангажаванасьці імкнуўся выбудаваць асобную пазыцыю літаратара, пісьменьніка – зь ягоным бачаньнем свабоды. Мне здаецца, што тое, што можа зрабіць ПЭН-цэнтар, гэта як раз ушанаваньне і павага да гэтага ўнутранага зьместу быкаўскага пасланьня і быкаўскай творчасьці».
Што да ўжо распачатага ўшанаваньня памяці Васіля Быкава, то, як паведаміў у часе паседжаньня ПЭН-цэнтру кіраўнік беларускай службы Радыё Свабода Аляксандар Лукашук, рыхтуецца да друку і сёлета будзе выдадзеная кніга «Быкаў на «Свабодзе». У ёй будуць зьмешчаныя тэксты выступаў пісьменьніка на Радыё Свабода – ад савецкіх часоў і да апошніх дзён, а таксама лісты, якія пісаў Васіль Быкаў для Радыё Свабода.
Ганна Соусь : 03.09.2003
БДГ
После кончины Василя Быкова белорусскими литераторами была создана общественная комиссия по увековечению памяти народного писателя Беларуси. Она уже выступила рядом предложений. С ними планируется ознакомить и общественность соседних стран. О сути предложений рассказывает председатель Союза белорусских писателей Алесь Пашкевич.
– Алесь, что это за общественная комиссия?
– Она создавалась не как в советские времена, не по приказу свыше. Наша комиссия – структура открытая. Пока в нее входят Рыгор Бородулин, Геннадий Буравкин, Валентин Тарас, Сергей Законников, Анатоль Кудравец, Михась Скобла, Борис Саченко, ваш покорный слуга и др. Также желание участвовать высказали литераторы из России, Украины и Германии. Валентин Дмитриевич Оскоцкий, секретарь одного из СП Москвы, уже начал собирать переписку Быкова, которая велась с российскими писателями.
– Кто-либо из представителей властей пожелал войти в комиссию?
– Сразу после похорон у меня состоялся разговор с заместителем руководителя Администрации президента Пролесковским, который также высказал желание поддержать предложения нашей комиссии и помочь нам выйти на совминовские структуры...
– И какие предложения поступили?
– Прежде всего, речь идет об издании полного академического собрания сочинений В. Быкова. Кроме того, предлагается присвоить имя Василя Быкова Полоцкому госуниверситету. Также имя Быкова предлагается дать проспекту им. Дзержинского в Минске, улице Свердлова в Гродно, школам в Ушачах и в д. Кубличи -- это родные писателю места. Также предлагается присвоить имя Быкова областной библиотеке в Витебске, установить в следующем году надмогильный памятник на кладбище в Минске, памятник в Ушачах и мемориальные доски на домах по ул. М. Танка в Минске и в Гродно, где жил писатель. А также открыть литературный музей в Витебске и его филиал на родине писателя в д. Бычки, создать постоянную экспозицию в Литературном музее в Минске. Составить и утвердить план по чествованию 80-летия со дня рождения Быкова (речь идет о международных научных конференциях, составлении и издании книги воспоминаний, юбилейных вечерах в Минске, Витебске, Гродно и Москве и т.д.). Учредить Международную премию им. Быкова.
– Какие пункты могут не пройти?
– Вероятно, не так просто будет переименовать улицы и найти средства на издание полного академического собрания сочинений...
Сергей Шапран: 02.09.2003
Комсомольская Правда в Белоруссии
Светлана Алексиевич: «Самые прекрасные одиночки бессильны, если остальные трусливы и слабы духом»
Анна Ляшкевич: Благополучные страны могут позволить себе роскошь не иметь национального лидера, настолько свободны и состоятельны их граждане. Но на переломном этапе истории у них был человек, который смог повести людей за собой к ясно видимой цели. О том, почему у нас нет такой личности и нет цели, мы говорили с писательницей Светланой Алексиевич.
Сами по себе желания и мечты ничего не стоят, цена есть только у действия.
-- Недавно умер Василь Быков. На похороны пришли десятки тысяч людей. И показалось, что мы способны не только на молчание и терпение, но и на протест...
-- Да, это было нравственное потрясение. Наверное, и чувство вины перед человеком, который, как звонарь во время несчастья, неистово, до изнеможения бил в колокол, но мало кто ему верил. А еще – это было прощание с большим писателем. Прощание с целой эпохой, которая, это уже совершенно ясно, ушла безвозвратно. Я думаю, что в эти дни каждый из нас хоронил еще и что-то свое: свои прежние надежды, свои прежние иллюзии, свои прежние представления. Например, то, что кто-то где-то поменяет нашу жизнь. Какой-то один человек – хороший царь, умный президент... Самые прекрасные одиночки бессильны, если остальные трусливы и слабы духом. Без нас они все в одиночку погибнут на баррикадах, как Василь Быков. Вот это мы тоже хоронили.
Мне жаль одного, что Василь Быков, испытавший в последние годы немало разочарований и минут отчаяния, не видел лица людей, которые пришли попрощаться с ним.
Политические технологии сегодня могут, кажется, все: создать лидера, тут же уничтожить его, даже из председателя колхоза слепить президента... Но создать Василя Быкова они не могут. Дух они еще не конструируют. Слава Богу!
Анна Ляшкевич : 22.08.2003
Kontinent USA
Валентин Оскоцкий : К нему не зарастет народная тропа
Незаурядный талант Василя Быкова складывался и формировался, рос и креп на национальной ниве, белорусской земле. Исторические катаклизмы Беларуси, ее неизбывная колхозная боль, неотступная память войны, оккупации, партизанщины, совершенные в ней преступления сталинизма и большевистской, коммунистической диктатуры в целом озвучены самобытным словом писателя, отозвались напряженным драматизмом его идей, тем, образов. Но если повторить название повести, воедино сплавившей общенародные драмы коллективизации и войны, то можно сказать, благодаря таланту Василя Быкова з н а к б е д ы стал и трагедийной метой как всей советской, так и мировой истории, отпечатавшейся в многострадальных судьбах белорусской вёски.
Под этим роковым знаком создавались и другие произведения о войне и не об одной войне. Все они — национальное достояние белорусской культуры и в то же время неотъемлемо сопредельны русской литературе, в которую Василь Быков уверенно вошел «Третьей ракетой» — не первой повестью в Белоруссии, но первой, опубликованной в русском переводе. «Запомните это имя. Оно еще встретится вам», — убежденно предрекал Григорий Бакланов в статье, ставшей первой в России статьей о Василе Быкове. И оказавшейся провидческой.
Имя не просто встретилось, но властно укоренилось в читательском сознании, в умах и душах людей разных наций и разных поколений. А спустя всего несколько лет, переступив советские границы, шагнуло в мир далеко за пределы страны. Даже железный занавес не сдержал его твердую поступь.
Еще бы не укорениться, не шагнуть! Каждый новый рассказ, каждая новая повесть белорусского писателя, включая запретную «Мертвым не больно», на четверть века вычеркнутую из его творчества идеологическими церберами после журнальной публикации в «Новом мире» Александра Твардовского, вырывались за передний край той военной прозы, которая взяла свой стремительный разбег от сталинградских окопов Виктора Некрасова. К месту вспомнить: на всесоюзной, как тогда называлось, конференции писателей и критиков, которая проводилась Минске в ознаменование 40-летия Победы над фашизмом, Василь Быков был единственным оратором, повергшим сановный президиум в трепет, смятение, даже шок тем, что громогласно произнес с трибуны крамольное имя писателя, к тому времени уже изгнанного из страны и изъятого из библиотечных каталогов.
Неусыпная, неумолчная совесть Беларуси, Василь Быков воспринимался и как обостренная совесть России...
...Надо ли разъяснять, почему такой выбор, такая позиция и такая вера Василя Быкова не устраивали власть предержащих? Отторгнутый писатель был для них бельмом на глазу. Недаром вослед его кончине белорусский президент, в просторечии батька Лукашенко поспешил прилюдно заявить, что он и Василь Быков по-разному понимали свободу и независимость. Как ни самонадеянно поставил себя вровень с национальным классиком, на сей раз изрек сущую правду: понимание и впрямь разное. Даже к тому, в чем сошлись оба — в признании тождества, подобия тоталитарных режимов сталинизма и гитлеризма, репрессивных систем социализма советского и национал-социализма германского, пришли путями диаметрально противоположными. Президент Лукашенко — через курьезные, не вольные, по Фрейду, проговорки, апологетизирующие Сталина и благорасполагающие к историческим заслугам Гитлера перед немецкой нацией: ликвидировал безработицу, строил дороги, вывел промышленность из кризиса. Писатель Василь Быков осознанно — раскрывая преступную сущность, антинародную и античеловеческую природу обеих диктатур...
...подлинную народность творчества Василя Быкова впечатляюще засвидетельствовали многотысячные толпы поклонников его таланта, которые пришли к минскому Дому литератора проститься с любимым писателем, проводить своего правдоискателя и правдолюба, печальника и заступника в последний путь. И проложить воистину народную тропу памяти о мастере белорусского слова, которое из-под его пера вырвалось на широкий мировой простор.
Таких общенародных похорон писателя мне лично видеть не доводилось. Пришлось искать историко-литературные аналоги, сопоставлять, сравнивать. Пушкин? Его хоронили тайно. Лермонтова еще тайнее. Гоголя провожали в узком кругу немногих друзей. Тургенев? Многолюдно, но не массово. Толстой? Скорбь всероссийская, но в Ясную Поляну допущены избирательно, через посланцев-представителей Москвы и Петербурга. Чехов? Даже не многолюдно, тем паче не массово. Горький? Всенародность проводов — политическая обязаловка, по разнарядке опущенная сверху «кремлевским горцем» и его «сбродом тонкошеих вождей». Ближе всех Некрасов и особенно Достоевский: по свидетельствам современников, его провожал по Невскому проспекту едва ли не весь Петербург... Как и Булата Окуджаву по Арбату — если не вся Москва, то пол-Москвы...
Народная тропа памяти о Василе Быкове как о писателе, олицетворившем достоинство, честь и совесть нации, неуступчиво, бескомпромиссно, мужественно воплотившем в своих книгах безотказную правду истории и современности, взяла начало у минского Дома литератора. И пролегла не только по рассекающему Минск проспекту Франциска Скорины, которым 20 тысяч человек прошли с гробом и за гробом. Она дотянулась до сельского кладбища в Глуше, где погребен Алесь Адамович, чья скоропостижная кончина без малого на десяток лет разлучила двух великих сынов Беларуси, теперь снова соединившихся. До города Гродно, где Василь Быков прожил много-много лет, работал в газете, начал писать, стал признанным, хоть и гонимым, травимым писателем. И до деревни Бычки на Витебщине, где он родился и провел голодное детство, о котором исповедально рассказал в последней прижизненной книге — воспоминаниях «Долгая дорога домой».
Незарастающая народная тропа, проложенная в траурные дни прощания с ним, продолжит, продлит эту долгую дорогу во времени и пространстве.
2003
Радыё Свабода
Няшчасьце сёньня – няма Быкава.. І шчасьце – спазнаць яго такiм, якiм ён быў
Адразу пасьля пахаваньня ў незалежнай газэце зьявіўся артыкул пад загалоўкам «Большы за Коласа». Гаворка ішла пра значэньнье Быкава – дакладней, пра тое, чым Быкаў ня быў: ні Гавалам, ні Салжаніцыным, ні прарокам, і пасьля яго, трэба спадзявацца, прыйдуць большыя і лепшыя. Гэтыя практыкаваньні з умоўным ладам рабіліся ў дзень пахаваньня. Нетактоўнасьць мае дваістую прыроду – гэта і этычная, і эстэтычная глухата...
Няма аналягаў ні Гавалу, ні Салжаніцыну. Непаўторны і Быкаў. Ніколі не паўторыцца ягоны час і ягоны шлях, законы, якія ён вызначыў для сябе і паводле якіх яго толькі і можна ацэньваць. Быкаў ведаў вагу свайго імя і таму змушана пагаджаўся на публічныя ролі – дэпутат, прэзыдэнт «Бацькаўшчыны», сябра сойму БНФ, кіраўнік ПЭН-клюбу, старшыня аргкамітэту 25 сакавіка. Аднак пра сябе Быкаў казаў – стары чалавек, які толькі спрабуе што дажыць у згодзе з сумленьнем. Ягоная творчая энэргія паводле сваёй прыроды ня мае выйсьця ў грамадзкія сфэры, жыцьцё ў ёй – трагічны выпадак, ён намнога бліжэйшы да бясконцасьці сьмерці, чым да марнасьці сьвету. Аповесьць Салжаніцына «Адзін дзень Івана Дзянісавіча» Быкаў назваў «каляднай казачкай» – такая прорва разьдзяляе іх сьветаадчуваньне.
У інтэрвію на пытаньне, што такое шчасьце, Быкаў адказваў: «Калі няма няшчасьця».
Аляксандар Лукашук : .07.2003
Мiхаiл Гарбачоў: «Калi Быкаў вымушаны быў зьехаць – гэта шмат пра што казала»
(Гарбачоў: ) ...Што датычыцца Васіля, дык я павінен сказаць, што... Цяпер, калі будуць адзначацца гэтыя 40 дзён пасьля сыхода яго з жыцьця, мне прыгадваецца гэты чалавек як адкрыты, аголены нэрв. Ён надзвычайна рэагаваў, вельмі чэсна, шчыра рэагаваў. І вельмі мужна казаў пра ўсё. І я вельмі гэта цаніў. Мы зь ім ня так блізка былі знаёмыя асабіста, з Алесем Адамовічам болей… Але Васіль і іншага крыху характару! І тым ня менш – мы сустракаліся. І пачалося, як і ва ўсіх у нас, знаёмства з Васілём Быкавым па ягоных кнігах, раманах, гэтых аповесьцях, якія былі ня вельмі вялікія, але былі такія магутныя!
...ён аднойчы даслаў мне ліст – па-мойму, і патэлефанаваў, і мы нават сутракаліся? Ня памятаю. Але памятаю дакладна ліст з подпісамі 25 чалавек – Міхаіл Сяргеевіч, дапамажыце, тут у нас такія глупствы робяцца, мы пазбавімся сваёй беларускай мовы...
(Навумчык: ) Міхаіл Сяргеевіч, Вы, пэўна, ведаеце, што апошнія пяць, фактычна шэсьць гадоў Васіль Уладзімеравіч, застаючыся грамадзянінам Беларусі, быў вымушаны жыць па-за межамі Радзімы...
(Гарбачоў: ) Я гэта, наагул, успрымаў як ненармальнасьць. Гэта шмат пра што казала. Калі Васіль вымушаны быў зьехаць, і ў Празе жыў – гэта дрэнна. Вельмі дрэнна. І я думаю, што кіраўніцтва цяперашняе павінна усё ж падумаць над такім учынкам чалавека, які зьяўляеца сумленьнем ня толькі Беларусі... Што адбылося, што ён зьехаў? Ну можна сказаць, што з гадамі, і тое, і другое, і трэцяе... Ён ня просты чалавек. Ня просты. Але ён жа сумленны чалавек, найсумленьнейшы. Найсумленьнейшы! Ва ўсіх адносінах. І потым, гэта мысьляр, гэта ня проста спрактыкаваны сачыняльнік. У яго усе творы нагружаныя вялікай філязофіяй жыцьцёвай. Таму яны павінны пра гэта думаць. І калі што-небудзь будзе сказана зь іх боку на 40 дзён – гэта будзе добра.
Сяргей Навумчык : 31 Ліпеня 2003
Навiны.by : БДГ
Василь Быков. Интервью после смерти
В нашем архиве сохранилось много диктофонных записей разговоров с Василем Быковым и страниц интервью, присланных нам Василем Владимировичем из-за границы. По разным причинам в свое время опубликовано было далеко не все. И сегодня мы предлагаем вашему вниманию одно из таких интервью с писателем.
– Ранее вы признались, что военная тема уже неактуальна, поэтому практически не пишете о войне, хотя не сказали и половины того, что следовало бы сказать. В связи с этим не могли бы вы рассказать о тех темах, которые, может быть, были задуманы и разработаны вами, однако так и не реализованы?
– Дело не в темах, а скорее в концепциях. Боюсь, что все военные концепции уже отработаны литературой ХХ столетия. Война – прошлая большая война – ушла в историю, а новые войны, которые есть и будут, требуют уже иных концепций, самая верная из которых – антивоенная. Именно данная концепция и способна закрыть эту проклятую тему...
– Почему вы так остро, даже болезненно переживаете те абсурдные обвинения, которые белорусские власти выдвигают в ваш адрес? В чем причина этой обструкции?
– Все очень понятно и естественно. Я не сторонник авторитарного режима и по этой причине его противник, чего никогда не скрывал. Другой режим, будь он сколько-нибудь демократическим, отнесся бы к данному факту вполне терпимо. Наш же не может себе этого позволить. Усвоив от прежнего режима опыт давления, он не может остановиться и ныне. Своих оппонентов он сажает в тюрьмы, преследует чисто полицейскими методами, похищает, вынуждает к эмиграции. Но я не хочу эмигрировать и не могу жить в тоталитарной стране. В этом моя проблема.
– Вячка Телеш, белорусский художник, живущий в Риге, считает, что лучше быть чужим в чужой стране, нежели чужим в своей. Вы придерживаетесь иного мнения?
– Я думаю, что Вячка Телеш совершенно прав.
— Какие проблемы занимают вас в настоящее время как писателя? Не думаете ли вы, что событиям надо дать «отстояться», чтобы затем художественно осмыслить их, а на сиюминутные настроения в обществе достаточно и публицистики? И, кроме того, не являются ли ваши публицистические произведения передышкой в работе над художественными формами?
– В наше время трудно разделить публицистику и художественную литературу. Да и нужно ли это делать? Проблемы жизни так или иначе вторгаются во все литературные жанры, даже если не писать о современности. Владимир Короткевич, как известно, писал исторические романы, которые нынче читаются как самые злободневные.
– Не пробовали ли вы уйти во «внутреннюю эмиграцию» в надежде спасти свой внутренний мир?
– Этот «уход» происходит непроизвольно в условиях несовместимости жизни и внутренних, этических установок личности. Впрочем, в этом, может быть, единственное спасение для художника.
– Очевидно, что художественная литература не играет теперь той роли, которая была свойственна ей на протяжении последних двух веков, и уж, конечно, не играет той роли, что выпала на ее долю во время перестройки, когда вся страна (тогда еще СССР) действительно читала и обсуждала Солженицына, Бека, Гроссмана, Дудинцева... В последнее время в современной литературе настало затишье, сменившееся волной детективной и эротической псевдолитературы, которая и сегодня занимает внимание массового читателя. Долго ли, по вашему мнению, будут происходить подобные метаморфозы? Появление новых имен (тот же Пелевин) не обещает ли возвращения читателя к настоящей литературе?
– Все верно. Но данные «метаморфозы» коснулись не только литературы. Сменилась вся культурная парадигма, культура обрела новое лицо и новое содержание. Распространение «коллективного бессознательного» охватило все страны и континенты. И, по-видимому, надолго, если не навсегда. Ожидать в этих условиях возрождения литературы в ее прежнем классическом виде, по-моему, зряшное дело...
Журнал «Новое время»
Конец изгнания : Мы остались без Василя Быкова. И замены ему не предвидится.
Народ – кто спорит – вправе по собственному разумению избирать
президента, возлагая на
него свои надежды. Только беда, когда, злоупотребляя этим правом, уступают дешевой
демагогии, не желая видеть, куда идет дело и куда способно привести.
Белорусский народ, подобно другим народам бывшего «Союза нерушимого»,
не отличается
умением извлекать уроки из собственного прошлого. А тем одиночкам, кто умеет,
воздают
должное посмертно, запоздало признавая их дальновидность и правоту.
Народную память отшибает – не стоит заблуждаться, – как и
индивидуальную. Даже самая
высокая литература, искусство тут, пожалуй, бессильны.
Совесть если и одолевает демагогию, то в очень отдаленной
перспективе. Зато «батьки» и
«баши» умеют охмурять уже сегодня.
Верный сын своей земли, прославивший ее собственным неподкупным
творчеством, Василь
Быков, гонимый на родине, вынужден был перекочевать в Финляндию, потом в Германию,
потом в Чехию. Его встречали с искренним уважением и благожелательством. Но это
не
заменяло ему родину. Куда он вернется умирать...
Прощаясь с Василем Быковым, толпы вышли на улицы Минска, где
не было перекрыто
движение. Понимали ли они, охваченные скорбью, долю собственной вины и трагедии,
выходящей далеко за пределы их столицы?
Мы остались без Василя Быкова – писателя высокого дарования
и высоких нравственных
достоинств. Замены ему нет и, боюсь, не предвидится...
Нiва
...Пахаванне Пісьменніка пераўтварылася ў сапраўдную народную жалобу. Дзесяткі тысяч чалавек прыйшлі развітацца з Ім. Сярод іх аднак не было першага прэзідэнта краіны. Магчыма, на першы погляд, з боку ўлады было зроблена дастаткова, для ўшанавання памяці Быкава – выдаткаваны грошы на пахаванне, быў некралог ад імя прэзідэнта, створана дзяржаўная камісія і мелася ў наяўнасці ганаровая вайсковая варта. Гэта ўсё было, каб ушанаваць Быкава-франтавіка, Быкава-пісьменніка. Але абыякавае стаўленне да Быкава-грамадскага дзеяча, Быкава-маральнага арыенціра беларусаў прывяло да таго, што не абышлося без скандала. Калі сын пісьменніка накрыў цела бацькі бел-чырвона-белым сцягам дзяржаўная камісія на чале з міністрам культуры Леанідам Гулякам і ганаровай вайсковай вартай пакінулі залу развітання. Бо як прадстаўнікі дзяржавы яны не бачылі для сябе магчымасці стаяць побач з нацыянальнай сімволікай. А тое, што гэтая дзяржава ў 1991 годзе набыла сваю незалежнасць менавіта пад «Пагоняй» і бел-чырвона-белым сцягам яны не ўспомнілі. Як і не ўспомнілі тыя вайскоўцы, якія праз год пад гэтым сцягам прысягалі на вернасць Беларусі. Праўрадавыя сродкі масавай інфармацыі абвінавацілі апазіцыю ў пераўтварэнні пахавання ў дэманстрацыю.
Апафеозам пакрыўджанага ўладнага крывадушша стала дэпартацыя з Беларусі за праўдзівы расповед аб жыцці Быкава і яго пахаванні карэспандэнта расійскай кампаніі НТВ Паўла Селіна. На 5 гадоў яму забаронены ўезд у беларускую краіну. Вось табе і «адзіная саюзная дзяржава Расіі і Беларусі».
Людзі дагэтуль ідуць і ідуць на магілу Пісьменніка. Таксама як далей і далей працягваецца раскол у грамадстве, што ініцыюе далёка не мудрая ўлада. Бо нават смерць Васіля Быкава не здолела хаця б на некалькі дзён спыніць процістаянне, каб ад шчырага сэрца ля труны сказаць яму «прабач і бывай»...
...Станіслаў Шушкевіч – першы кіраўнік адроджанай Беларусі, сказаў пра цяперашняга прэзідэнта А. Лукашэнку, што толькі ігнарант мог асуджаць такога як В. Быкаў чалавека. Ды дадаў, што А. Лукашэнка пасаромеўся паказацца на паховінах чалавека, якога сталі называць сумленнем народу. Беларускія ўлады пакрыўдзіліся, калі расійскія газеты назвалі Быкава «дысідэнтам» і «выгнаннікам» ды рашуча заявілі, што ў пісьменніка быў свабодны выбар месца для працы і жыцця, што родная Беларусь заўжды яго прызнавала.
Усё ж апошнія пяць гадоў жыцця В. Быкаў правёў па-за межамі роднай Беларусі – у Фінляндыі, Нямеччыне і Чэхіі, — шукаючы, як сам сцвярджаў, месца, у якім можна свабодна дыхаць і працаваць. У мінулым годзе прэзідэнцкі дарадчык Эдуард Скобелеў загадаў дзяржаўным часопісам не друкаваць Быкава ды іншых пісьменнікаў, якія не падтрымліваюць палітычную лінію А. Лукашэнкі. Вось такая свабода і такое прызнанне роднай Беларусі.
Нашу Беласточчыну В. Быкаў наведаў 26 чэрвеня 1992 года з беларускай дзяржаўнай дэлегацыяй. Быў гэта першы раз, калі з намі – беларускай нацыянальнай меншасцю ў Польшчы — сустрэўся кіраўнік беларускай дзяржавы. Праходзіла сустрэча ў Ваяводскай управе. Побач старшыні Вярхоўнага Савета Беларусі С. Шушкевіча і міністра замежных спраў Пятра Краўчанкі слова ўзяў тады і Васіль Быкаў ды сказаў нам, што лёс кожнай меншасці няпросты ды ўся мудрасць у тым, каб шукаць такога варыянту, які захоўвае інтарэсы дзяржавы і інтарэсы меншасці.
Пад канец 1999 года супольна з Беларускім саюзам, Цэнтрам грамадзянскай адукацыі Польшча-Беларусь і Кафедрай беларускай культуры ў Беластоку выдаў я кнігу прозы пісьменніка «Сцяна». З таго часу не пакідала мяне думка, што В. Быкаў здолее прыехаць да нас яшчэ раз — так звычайна, як прыязджае пісьменнік у краіну, у якой выдалі ягоны пераклад. Гэтак не сталася...
Васіль Быкаў сёння належыць усяму беларускаму народу, а народ, каго захоча, таго і здолее ў ім убачыць: пісьменніка, грамадскага дзеяча, палітыка, маральны аўтарытэт...
REKLAMAnet
О новой книге Василя Быкова «Долгая дорога домой»
...Много пришлось испытать автору – тогда еще совсем молодому парню - на нелегких, полных невзгод и лишений дорогах войны. Мобилизация, запасной полк, Саратовское пехотное училище, бои под Камышином и Сталинградом, бои на передовой от Днепра до западных границ, через Молдавию, Румынию, Венгрию... Все тяготы своей военной жизни Василь Быков описывает довольно скупо, сдержанно, но очень образно через эмоциональные и выразительные детали. И как шла кавалерия в атаку на немецкие танки – шла на верную смерть. И как он снял погоны с убитого лейтенанта и надел их, когда присвоили звание, а никаким обмундированием обеспечить не смогли. (Читая эти страницы, я вспомнил странный спор на страницах чикагской русскоязычной прессы по поводу блестящего стихотворения И.Дигена.) И как часто попадали под обстрел вражеских пулеметов МГ-42, делающих 1000 выстрелов в минуту, или минометов, выпускающих по 12 мин одну за другой: первая еще не взорвалась, а уже вылетала двенадцатая. И о полном разгроме дивизии под Кировоградом во время «операции», за которую потом маршал Конев получил орден Ленина. И как мог однажды молодой командир взвода Василь Быков убить немца, но не убил. И о многочисленных ранениях – крупных и мелких; обломок металла и до сей поры он носит в руке как память… С огромной болью пишет он о полной неподготовленности страны и армии к войне, что сказывалось почти до последнего ее года: катастрофически не хватало боеприпасов, все вооружение – и стрелковое в пехоте, и артиллерия, и танки – все технически уступало немецкому, и невозможно было вести бои на равных. Не готово было и командование, знающее только одну науку: строевую подготовку. «Войну делали дилетанты», – с горечью свидетельствует автор и рассказывает о том, как постоянно приходилось преодолевать страх. Страх перед врагом: могут убить, взять в плен, просто страшно во время бомбежек или артобстрела. И страх, который шел за спиной солдата: от начальства, от особистов, смерша и других карательных органов, которых в войну, как подчеркивает В.Быков, было не меньше, чем в мирное время. Отсюда и красноречивое признание: «Когда командир обещает тебя расстрелять, если ты не возьмешь оставленный хутор, высоту или траншею, то еще неизвестно, кого ты начинаешь бояться больше – немцев или командира»...
Пишет Василь Быков и о страшном разгроме нескольких советских армий, который немцы устроили в Венгрии всего за три месяца до конца войны – факт, который и до сих пор не нашел должного освещения в прессе. Затем автор служил в Болгарии, где он все время настойчиво просил о демобилизации. Наконец, его отпустили домой, он приехал в родную Беларусь, но вскоре пришел приказ о новом «зачислении лейтенанта Быкова В.В. в кадры Советской Армии». В этот раз направили служить на далекие Курильские острова, где несколько лет повторялось все снова и снова: уставная муштра, разгул особистов, полуголодное существование в тяжелейших условиях. Только через несколько лет медкомиссия определила, что он «не годен для службы в мирное время», и его отпустили в запас...
На страницах своей мемуарной книги автор довольно скупо и скромно пишет, как рождались замыслы литературных произведений, ставших потом известными и популярными, – от «Третьей ракеты» и «Мертвым не больно» до «Пойти и не вернуться», «Проклятой высоты», «Знака беды» и других прекрасных повестей. Немного подробнее рассказывает Василь Быков о том, как во все советские годы, в том числе и в так называемые перестроечные, приходилось пробивать и свое, написанное, и те несколько фильмов, которые были поставлены по его книгам. Многие страницы посвящены описанию удушающей атмосферы того времени, трагическим судьбам талантливых людей. «Строили тюрьму народов, а говорили – коммунистическое общество», – вот быковская оценка совсем недавнего прошлого. Все это время в бывшем СССР да и сейчас в Беларуси общественно-государственная система держалась и держится на обострении внутренней репрессивной политики правящей партии и ее карательных органов, – таков горький вывод автора, подтвержденный в этой книге множеством ярчайших примеров. Самые убедительные из них – сугубо личные: разгромные статьи о его произведениях, летящие камни в окна гродненской квартиры Быкова на улице Кошевого, обыски в отсутствие жильцов, «жучки» и постоянное подслушивание, наконец, просто вызовы «на беседы» в органы и открытое избиение на улице. Тема постоянной давящей слежки КГБ звучит и в рассказах о некоторых зарубежных поездках автора. «Рукописи не горят, но не горят и доносы», – замечает он...
С большим уважением и теплотой вспоминает Василь Быков о тех, кто был рядом и поддерживал его в трудные минуты. Это и его гродненские друзья писатель Алексей Карпюк и историк Борис Клейн, это и выдающиеся деятели белорусской литературы Рыгор Бородулин, Алесь Адамович, Владимир Короткевич, это и Александр Твардовский, и известные критики Лазарь Лазарев и Игорь Дедков, журналист Николай Матуковский и другие. Автор книги активно поддерживает мысль Алеся Адамовича о необходимости повышения интеллектуального уровня белорусской литературы, что особенно важно сегодня для сохранения нации и ее языка...
В конце книги писатель рассуждает о том, почему народу ничего не принесла так называемая перестройка, а белорусы вообще получили вместо нее дубинки, начиная с печально известных событий на Дзяды в 1988 году. С этим анализом связан и разговор о неудачах национально-освободительного движения в Беларуси. Высоко оценивая личность Зенона Позняка, руководителя Белорусского Народного Фронта, его одержимость и преданность идеям национального возрождения, Василь Быков пишет о тактических ошибках Фронта, настроивших против него многих, не пожелавших согласиться с определенным максимализмом лозунгов и требований. В связи с этим представляет огромный актуальный интерес следующий принципиальный вывод автора книги «Долгая дорога домой»: «Белорусский народ в своей массе в конце ХХ столетия волновала не так проблема возрождения, как поблема выживания. Хоть как-нибудь, хоть с большевистским рылом, но чтобы не превратиться в мертвеца, что было весьма реально. По существу шел процесс вымирания (во всех смыслах), и важно было думать, как удержаться на краю погибели, а не мечтать о бывшем величии Великого Княжества Литовского. Народ это чувствовал инстинктивно...»
Журнал «Новое время»
Василь Быков не дождался добра ни от одного из режимов. Все же ему позволили умереть на родине.
...кредо Быкова было: говорить неправду о войне «не только безнравственно, но и преступно как по отношению к миллионам ее жертв, так и по отношению к будущему». Так он написал в начале 1980-х; очень похожие, практически неотличимые правильные слова произносились в Советском Союзе повсеместно, но именно Василь Быков оказался одним из немногих, кому тогда удалось, быть может, и не выговорить все до конца, но ни разу не сорваться в неправду, оскорбительную для погибших и живущих.
Лишь недолгое время при Горбачеве ему, по собственным словам, «давали вздохнуть свободно». Повесть «Знак беды», ставшая одним из символов перестройки – о том, как жизнь простого белорусского крестьянина превратилась в бесконечную, безразмерную беду, когда подлость сталинской коллективизации стала бумерангом возвращаться в людские судьбы военных лет, – получила даже Ленинскую премию.
А потом опять наступило время борьбы... В союзе с Белорусским народным фронтом и под постоянным обстрелом из лагеря батьки Великого и Ужасного. Василь Быков критиковал белорусские власти за антинациональную политику в области культуры, направленную на русификацию населения.
«Возвращается нечто большее, чем коммунистические знаки и символы, – сказал он в последний год жизни. – В Белоруссию уже вернулась настоящая советская власть. А в Россию возвращается имперская идея. Вот это и есть настоящий знак беды, который не хочет оставить бедную Россию в покое. В питательном бульоне этой идеи варятся мечты о Сталинграде, о красном знамени, о памятнике Дзержинскому, об интеграции с Белоруссией, а дальше – о присоединении Украины и о восстановлении Советского Союза...»
Прежние товарищи, в том числе фронтовые, принялись подписываться
под воззваниями,
озаглавленными, к примеру, «Литературный полицай» или «С Быковым в разведку больше
не пойдем». Из-за российской границы к ним присоединился еще один бывший друг,
Валентин Распутин. Что поделать, коль скоро по законам его нового жанра и поэтики
любить полагалось уже не правду и не талант, а нашего дорогого Александра Григорьевича...
Самую последнюю его повесть – снова о войне – удалось обнаружить на лондонском сайте под названием «Колокол». Символично.
Радыё Свабода
Паніхіда па Васілю Быкаву. Дом літаратара. 25 чэрвеня.
(Старшыня Саюзу пісьменьнікаў Беларусі Алесь Пашкевіч: ) «У нашай роднай беларускай мове сёньня не хапае словаў, каб выказаць тую жалобу, той смутак, тое няшчасьце, якое нападкала нашую Беларусь і ўвесь сьвет. Чорная дата 22 чэрвеня 1941 году прайшла праз жыцьцё і ўсю творчасьць Васіля Ўладзімеравіча Быкава. Самім лёсам яму было наканавана выжыць пасьля двух раненьняў і аднаго пахаваньня, каб сказаць тое, чаго яшчэ нікто не гаварыў. Вайна — гэта абсалютнае зло і агульначалавечая трагедыя. Дзень 22 чэрвеня праз 62 гады стаў чорнай датай для Беларусі, стаў яшчэ больш злавеснай датай для ўсіх нас. Спынілася сэрца салдата і патрыёта, вялікага пісьменьніка і грамадзяніна Васіля Ўладзімеравіча Быкава...
Беларуская літаратура панесла найвялікшую і непапраўную страту. Васіль Быкаў быў ня проста літаратарам сусьветнага маштабу, ён быў і застаецца ня толькі славутым пісьменьнікам, але быў і застаецца сумленьнем нацыі, вялікім сынам нашай радзімы.
Па творах Васіля Быкава ведалі й будуць ведаць пра Беларусь ва ўсім сьвеце...»
(Рыгор Барадулін: )
«Нечысьць на зямлю бяду наклікала,
Перагарадзіла белы дзень гара.
Засталася Беларусь бяз Быкава
Беднай хатай без гаспадара.
Дарагі Васілю! Родны Васілю! Я ўжо больш не пачую твайго «Рыгорка!», больш ня ўбачу цябе, схіленым над рукапісамі, больш ня ўбачу твайго прыветнага позірку. Фармальна ня ўбачу, але ўсё гэта ў маёй душы.
Васіль дарагі! Васіль любы! Пасьля сьмерці мамы гэта мая самая большая страта»
(Алесь Пашкевіч: ) «Паважанае спадарства! На адрас Саюзу беларускіх пісьменьнікаў і Беларускага ПЭН-Цэнтру прыходзілі і прыходзяць дзесяткі і сотні спачувальных тэлеграмаў з розных куткоў Беларусі і ўсяго сьвету. Прыходзяць, прыходзілі і прыходзяць спачувальныя тэлеграмы ад розных грамадзкіх установаў, грамадзкіх аб’яднаньняў. Сярод іх з Саюзу пісьменьнікаў Расійскай Фэдэрацыі, Нацыянальнага Саюзу пісьменьнікаў Украіны, Саюзу пісьменьнікаў Літвы, Латвіі, Польшчы. На адрас сям’і Васіля Ўладзімеравіча прыйшлі спачувальныя тэлеграмы за подпісамі прэзыдэнта Расійскай Фэдэрацыі Ўладзімера Ўладзімеравіча Пуціна, за подпісам прэзыдэнта Рэспублікі Беларусь Аляксандра Рыгорыча Лукашэнкі, ад дзясяткаў грамадзкіх дзеячаў, сярод іх спачувальная тэлеграма ад Зянона Пазьняка. Сёньня разьвітацца з народным пісьменьнікам Беларусі сыходзіцца ня толькі ўвесь Менск, але ўся Беларусь, уся свабодная Эўропа...»
(Вячаслаў Мядзьведзь: ) «Гэта не віна пісьменьнікаў, што сам час стаў жорсткім адносна чалавека. Гэта ня нашая віна, што нам даводзіцца запаўняць паражнечу, якая ўтварылася ня з нашай волі. Чалавек, якога намаляваў і апяваў Васіль Быкаў, жывы і прысутнічае на гэтай зямлі. Гэта найбольшая радасьць асабіста для мяне.
Яшчэ ўчора ў Кіеве пісьменьнікі прыгадвалі Васіля Быкава, пераказвалі сюжэты яго цудоўных аповесьцяў, а таксама прыгадвалі, што ягонае прозьвішча выбітае на мэмарыяльнай пліце з часу другой сусьветнай вайны ва Ўкраіне пад Кіраваградам. Для звычайнага чалавека гэта было б трагічна, а для такога вялікага чалавека гэта, магчыма, Боскі знак. Слава Васілю Быкаву, слава Беларусі!»
(Генадзь Бураўкін: ) «Нехта таленавіты аднойчы сказаў: «Няма прарокаў у сваей Айчыне». І даволі многія ў нашым краю радасна з гэтым пагадзіліся. Няма прарокаў — ёсьць толькі павадыры. Няпраўда! Прарокі ёсьць і ў Беларусі таксама. І сёньня мы прыйшлі да прарока, да вялікага беларуса, да выключнага чалавека, да мужнага салдата, на жаль, у горкую хвіліну. У гэтыя чорныя дні я пачуў такія словы, што пасьля 22 чэрвеня Беларусь можа стаць іншай: Беларусь будзе жыць бяз Быкава.
Я вельмі хачу, каб Беларусь стала іншай. Але я ніколі не пагаджуся, што Беларусь будзе жыць бяз Быкава! Калі яна сапраўдная краіна, калі наш народ сапраўдны народ, ён ня можа жыць бяз Быкава, без таго, чым хваляваўся, без таго, з-за чаго згарэў наш дарагі, наш любімы Васіль Ўладзімеравіч...»
(Валянцін Аскоцкі: ) «Дарагія сябры! Сябры агульнага гора, агульнай бяды, агульнай страты, якая зьвяла нас усіх у гэтай залі. Дарагія сябры з Саюзу пісьменьнікаў Беларусі! Ваш смутак зьліваецца з нашым смуткам, са смуткам Саюзу пісьменьнікаў Масквы і Міжнароднага літаратурнага фонду. Прыміце гэты наш смутак разам з вашым смуткам.
Дарагія сябры! Калі думаеш аб уроках жыцьця і творчасьці Васіля Быкава, то думаеш аб тым, што талент пісьменьніка ня можа быць сапраўдным талентам, калі ён ня корміцца сокамі сваёй нацыянальнай глебы, сокамі сваёй зямлі. Беларусь, яе гісторыя, яе трагедыя вырасьцілі талент Васіля Быкава...
Васіль Быкаў быў сумленьнем Беларусі. Але ён адначасова быў таксама і сумленьнем Расеі. І ён быў сумленьнем усех людзей, без разбору іх нацыяў, людзей, якія ідуць да ідэалаў гуманізму, ідэалаў дабра, ідэалаў чалавечнасьці, да ідэалаў веры ў чалавека».
(Валянцін Тарас: ) «Дарагія сябры і калегі! Дарагія чытачы Васіля Быкава! Мы ўсе ягоныя чытачы. Пражыў цяжкое жыцьцё, дзіцячае, хлапечае, пра якое расказаў у сваёй кніжцы «Доўгая дарога». У апошнія месяцы, тыдні, калі ён яшчэ быў жывы, і размова заходзіла пра нейкую будучыню, вельмі адносную ўжо да яго. Ён казаў: «калі я загіну альбо не загіну», таму я і ўжываю гэтыя словы. Ён загінуў. І разам з тым, гэтая дата, 22 чэрвеня — яшчэ адна дата ягонага нараджэньня, нараджэньня ў вечнасьць...»
(Крыстаф Гойбнэр: ) «У гэтую гадзіну багата людзей у Нямеччыне, Францыі і іншых эўрапейскіх краінах зь любоўю, з пачуцьцём думаюць пра Васіля Быкава. І асабліва ў Нямеччыне, таму што Васіль Быкаў адкрыў немцам тое, што яны рабілі ў Беларусі ў гады Вялікай Айчыннай вайны. Ён пісаў праўду, але ён пісаў праўду так, што ён заставаўся для сваіх чытачоў адкрытым чалавекам, ён працягваў ім руку, і яны бачылі яго адкрытую душу. І за гэтае яго любіла нямецкая моладзь, актывісты арганізацыі выкупленьня, зь якімі ён багата размаўляў тут у гэтым доме. Васіль любіў праўда, справядлівасьць і дружбу паміж людзьмі».
(Сяргей Скрабец: ) «Ня стала Васіля Быкава. Ён даў нам паветра свабоды і каханьня, псыхалягічны рэалізм, філязофскую думку, напружаны роздум. Адно агульнае вельмі сучаснае пачуцьцё пранізвае творчасьць і жыцьцё майстра: ад кожнага залежыць усё, кожны асабіста павінен адчуваць сваю адказнасьць за будучыню, за ўсё, што прыйдзе і ня прыйдзе заўтра; кожны адказвае за ўсё, абавязак быць чалавекам бестэрміновым — вось словы герояў Васіля Быкава. Я ўпэўнены, што Васіль Уладзімеравіч чуе нас і цяпер, і хачу запэўніць яго, што яго справа барацьба за свабоду і незалежнасьць нашай Радзімы будзе намі працягнутая».
(Лукашук: ) «Анёл зьявіўся ў Беларусі.
Цяпер вялікая душа Васіля Быкава разьвітваецца з тымі, хто любіў яго ў Амэрыцы, Эўропе. Вацлаў Гавал напісаў, што гонар для Чэхіі — прыезд туды Васіля Быкава...
У нас многія гадзіны жывога голасу Васіля Ўладзімеравіча, і цяпер кожны дзень ён гучыць. Я прывез з сабой невялікі запіс, Васіль Уладзімеравіч адказвае на галоўнае пытаньне кожнага пісьменьніка, якое задаў яму Сяргей Навумчык: «Навошта пісаць?»
(Васіль Быкаў: ) «Усё-такі яшчэ пакуль што можна чуць, што пішуць мастакі, ствараюць мастакі. Але справа нават ня ў гэтым. Нават калі нічога ніхто не пачуе, усё роўна наш абавязак творцаў — гэта тварыць, памятаючы, што ісьціна ўсё-такі за намі. За імі, ці хто выступае супраць — перамога, а за намі ісьціна. У гэтым сэнсе, я думаю, што вельмі важнае даўняе выслоўе расійца Талстога, які гаварыў: «Рабіце што трэба і хай будзе, што будзе». Вось у гэтым і ёсьць абавязак і, можа быць, апошняе спадзяваньне мастака ў наш час...»
Пахаваньне Васіля Быкава. Усходнія могілкі Менску. 25 чэрвеня.
(Айцец Андрэй Абламейка: ) «Блаславёны Бог наш спрадвеку, цяпер і заўсёды навекі вякоў. Усявышні супакоіць тваю душу і адорыць цябе вечным збаўленьнем, дзе найсьвяцейшая Багародзіца Маці Божая, усе сьвятыя і анёлы. Прымі гэты дар Божай любові ў імя айца і сына, і духа сьвятога».
(Старшыня Саюзу пісьменьнікаў Алесь Пашкевіч: ) «Родныя Васіля Ўладзімеравіча! Блізкія! Сябры! Шаноўнае спадарства! Вось мы і прайшлі апошнім жыцьцёвым шляхам Васіля Ўладзімеравіча. Гэты шлях сымбалічны, як і ўсё жыцьцё нашага народнага пісьменьніка Беларусі. Мы вынесьлі труну зь целам Васіля Ўладзімеравіча, труну народнага песьняра, народнага пісьменьніка Беларусі з Дому літаратара, мы данесьлі цела непераможнага салдата да плошчы Перамогі. Мы данесьлі цела славутага пісьменьніка нашай нацыі да плошчы нацыянальнага песьняра Якуба Коласа.
Мы правезьлі цела Васіля Ўладзімеравіча, грамадзяніна і патрыёта па галоўным праспэкце сталіцы нашай Беларусі, праспэкце, які носіць імя кніжніка Францішка Скарыны. Гэты наш шлях быў асьветлены нашым высокім родным беларускім небам, якое, нібыта зьлітаваўшыся з нас, не дало нам сёньня дажджу. Гэты наш сымбалічны шлях быў асьветлены нацыянальнай сымболікай, у якой вечнасьць нашай нацыі, у якой кроў пана Ісуса Хрыста на плашчаніцы Гасподняй.
Сёньня знакавы дзень у гісторыі нашай нацыі. На жаль, гэты знакавы дзень у такой жалобе, апісаць якую словаў не хапае...»
(Сяргей Законьнікаў: ) «...У гісторыі беларускага народу было шмат глябальных узрушэньняў, якія ставілі на кон само яго існаваньне. Вынікам гэтых узрушэньняў станавілася новае татальнае падаўленьне нацыянальнай сьвядомасьці, зьвядзеньне чалавечага жыцьця да прымітыўнага, элемэнтарнага біялягічнага выжываньня. Нешта падобнае адбываецца з намі і цяпер.
Васіль Быкаў заўсёды бачыў жыцьцё свайго народу не такім. Ён бачыў яго годным, разумным, заможным і шчасьлівым. Вось чаму ён так самаддана адстойваў, змагаўся ў творчасьці й жыцьці за незалежнасьць Беларусі, за тое, каб мы занялі свой пачэсны пасад між усімі народамі.
Ён кожнаю крывінкаю свайго сэрца любіў Беларусь — свой родны дом. У апошнія гады Васілю Ўладзімеравічу давялося пакінуць гэты дом. І трэба падзякаваць усім добрым людзям за мяжою, якія прытулілі геніяльнага пісьменьніка, якія далі магчымасьць яму на старасьці гадоў спакойна жыць і працаваць. Але душа і сэрца Быкава былі тут.
У пісьмах да мяне Васіль Уладзімеравіч піша: «Усё болей прыходжу да элемэнтарный высновы: трэба жыць дома. Каб тое толькі было б магчымым. Дома лепей, канечне. Але для тых, у каго ёсьць людзкі дом. Мы жа яго ня маем. А адносіны да бяздомных у сьвеце — вядома якія». Гэтак пісаў Васіль Уладзімеравіч пра народ, які яшчэ не нарадзіўся.
Гэта, на жаль, так, але хочацца спадзявацца, што гэтыя горкія словы, зь якімі Быкаў адышоў у вечнасьць, скалануць здранцьвелыя, запалоханыя душы беларусаў...»
(Старшыня Саюзу мастакоў Уладзімер Басалыга: ) «...Васіль! Калі надарыцца быць там і сустрэць душы нашых выдатных сыноў Беларусі, пачынаючы ад Эўфрасіньні, Скарыны, Буднага Сымона, Цяпінскага, Цёткі, Караткевіча, Каліноўскага, Коласа, Купалы, перадай ім, што Беларусь яшчэ жыве і будзе жыць, пакуль у яе ёсьць, былі і будуць такія сыны як сам Васіль Быкаў і як тыя папярэднікі, якіх я назваў і якіх яшчэ шмат у нашай гісторыі...»
(Старшыня Канфэдэрацыі творчых саюзаў Беларусі Іван Вашкевіч: ) “Людзі добрыя! Ірына Міхайлаўна! Апошнія словы… Магчыма, сёньня і адбудзецца тая клятва тым думкам, памкненьням, ідэям Васіля Быкава. А яны вельмі простыя: быць гаспадарамі на сваёй зямлі, стварыць свой агульны дом, дзяржаву, за якую б не было сорамна перад сусьветам; шанаваць і дружыць з усімі суседзямі, якія нас паважаюць...»
(Пісьменьнік, ляўрэат Беларускай дзяржаўнай прэміі Анатоль Кудравец: ) «Вялікая жалоба прыйшла на беларускую зямлю: памёр Васіль Быкаў, памёр чалавек, адно імя якога было гарантам, што Беларусь жыве. Беларусь хварэе, але Беларусь змагаецца за сябе, за самую сябе, за сваю незалежнасьць, за сваю будучыню, за дзяцей сваіх, за сваю памяць, за сваю родную мову. Памёр пісьменьнік, кожнае слова якога было словам жорсткай, балючай, але лячэбнай праўды, праўды без ілюзіяў і ружовага туману.
Памёр патрыёт, кожнае імгненьне жыцьця якога адданае за змаганьне, за шчасьце свайго народу, за тое, каб народ нарэшце ўстаў з кален на свой поўны вялікі заслужаны рост. Памёр прарок. Я назваў бы яго сумным прарокам. І не віна прарока, што ён сумны. Бо такое сумнае кругом жыцьцё. Бо такія нярадасныя наперадзе пэрспэктывы.
Сваім розумам, сваёй інтуіцыяй Васіль Быкаў угадваў, прадчуваў тую чарнату, якая толькі зараджалася ва ўладных галовах, ва ўладных структурах і стараўся папярэдзіць аб гэтым людзей. Ён не хацеў, каб чорнае засланяла сьветлае...
...Ён ня ўмеў хавацца за чужыя плечы, ён прайшоў сваё жыцьцёвае міннае поле годна, не згінаючыся, ня робячы крутых палахлівых віражоў.
Пайсьці і не вярнуцца — як быццам прадракаў яму лёс. А ён пайшоў і вярнуўся...»
(Старшыня расейскага Саюзу пісьменьнікаў Масквы Юры Чарнічэнка: ) «...Дзякуй Беларусі, што яна нарадзіла такога вялікага настаўніка, апостала і прарока, які зьбіваны — звычайна дома прарока зьбіваюць камянямі сувымернымі, хто якое сумленьне мае і галаву на плячах. Дзякуй «Новому миру» Твардоўскага, які падняў напісанае з Горадні да сусьветнага ўзроўню, і пакараны быў «Новый мир» і Твардоўскі, і сьмяротную кару прыняў за такіх як Быкаў, якога і вывеў на ўзровень сусьветны.
Дзякуй ад усёй душы за вяртаньне паветра свабоды, якім я сёньня дыхаю ўвесь дзень. Гэта паветра нашага жніўня 1991-га, таму што такой дэманстрацыі волі й адданасьці, прыстойных твараў я даўно ня бачыў, таму што гэта было ў сумны дзень сьвята. Нехта можа танчыць у гэты дзень як карась на патэльні — гэта ягонае гора, але такія ўсенародныя праводзіны, якія Менск наладзіў свайму вялікаму і настаўніку, які нікому не даруе, — гэта было сьвята. Я жадаю вяртаньня гэтага паветра майму гораду, дзе ўжо сорак гадоў я жыву ў гарах, Вераб’ёвых гарах.
Я ўдзячны гэтым тысячам ці дзясяткам тысяч чалавек, якія зьдзейсьнілі — што там казаць «грамадзянскі...» — якія былі людзьмі. І гэтага дабіваўся ад чалавека Сотнікаў, які ў сьвеце, у побыце зваўся Быкаў Васіль Уладзімеравіч. Даруй, калі што ня так...»
З разьвітальным словам таксама выступілі Станіслаў Шушкевіч, Валеры Фралоў і Ўладзімер Арлоў.
Московские Новости
...И вышел к ступенькам кто-то седоусый в белых одеждах, поднял над морем голов берестяную, длинную, как скорбь, трубу и завел-задул полям и градам, лесам и весям о потере, о народном сиротстве и дозволении мужицких слез.
– Как архангел, – сказал я Рыгору.
Рыгор Бородулин кивнул...
Но надо с начала дня. Ибо день 25 июня 2003 года, погожий, лучезарный день народных проводов Василя Быкова в Минске, слишком высок и значителен, чтоб из него вырывать минуты. Вокзальный киоск «Союздруку», заголовки в «Народной воле»:
– Апостол белорусской нации...
– Через него мир принимал Беларусь.
–- Моральный эталон народа.
– Самый зависимый писатель – от Правды. И только...
Пять лет он жил без языка под кровом и на хлебе тех, с кем двадцатилетним воевал насмерть, от кого получал раны, кто лишил его Беларусь каждой четвертой жизни, но и кто создал после покаяния в нацизме самую богатую страну Европы, страну законов и демократии. Сколько комьев грязи, какие камни летели в старого солдата – не сейчас вспоминать. Да и то: не ведали по инвалидности нравственной, что и над кем творят...
Президент России прислал телеграмму соболезнования, положенное сказало посольство. Нас с Риммой Казаковой и Валентином Оскоцким никто в Минск не слал, один долг старой дружбы. Союз писателей Москвы невольно и без умысла представлял Россию.
Сказали: отпевание в Доме писателей. Но поди еще попади – караул не пускает! Почетный он или какой, но дверь пустого зала заслонили сразу три лейтенанта: нельзя, помешаем семье и близким. Не нам, москвичам, персонально, а и сотням минчан с васильками в руках – нельзя. Мы все им мешали! И бегало так много подполковников, что поневоле решишь: это теперь тут нижний чин.
А вот как занялось и развернулось чудо того дня, как спектакль для узкого круга обратился во что-то народное и громадное, я рассказать не умею...
...И поплыл гроб на плечах по проспекту Скорины, затрепетали языки красно-белых знамен, занялась неведомая во времена Алеся Адамовича и самого Быкова песня «Могутный Боже», что-то близкое к гимну, но всех слов не поймешь. Портрет Василя Владимировича, увеличенный в ближней студии в полчаса и бесплатно, открывал широченное шествие тысяч и тысяч, и автотранспорт по другой стороне долгими гудками у кого-то просил прощения.
Лица, лица – человеческие, совестливые, омытые одной потерей и одним обретением.
– Василь оградил! Василь провел, заступник, через город... Без палок, без дубинок, с червонно-белым стягом – спасибо, Василь...
Еженедельный Журнал
Василь Быков и писатели-фронтовики ненавидели войну, но были обречены воевать всю жизнь...
В сущности, эти люди всегда казались мне очень одинокими – не только как художники, но и как солдаты, потому что война никогда не была для них «мать родна», и даже мачехой не была. Это был кошмар, ад, против призрака которого они потом боролись всю жизнь, уверенные, вероятно, что призрак исчезнет, если люди поймут, что это такое было, и просто станут лучше. И одиночество запечатлелось в их сознании как возможность отгородиться от войны. Борис Васильев, еще один знаменитый писатель-фронтовик, получая кинематографическую премию «Честь и достоинство», поблагодарил присутствовавших на церемонии как раз за то, что они помогают ему преодолевать одиночество. И я не думаю, что это ощущение невостребованности. Просто с годами становится ясно, что быть в наше время интеллигентным человеком – это уже не противостоять тоталитарной машине, говорить эзоповым языком и сокрушаться на кухнях. Это еще и не поддаваться искушениям, за которые, может быть, не осудят другие, но которые разрушат тебя самого. Такова логика пресловутого переходного периода, логика иллюзорной безнаказанности, вообще исключающей нравственность из нашей жизни. Васильев, написавший книгу, по которой снят самый любимый фильм россиян о войне «А зори здесь тихие», не стремится к громким заявлениям. Тем не менее в недавно снятом фильме «Борис Васильев» мы видим цельного и совестливого человека, говорящего о неправедности войн последних десятилетий – и афганской, и чеченской – и дающего точное и неожиданное определение российской цивилизации: «Мы вечные пограничники. И как вечные пограничники мы всегда ждем врага, он нам нужен. Солдат выполняет приказ, пограничник ищет врага...Тысячу лет мы живем в таком состоянии». И еще видим, что это очень красивый человек. Таким был и его товарищ Василь Быков. Таким был и Олесь Гончар.
Быкова хоронят на главном кладбище Минска. Гончару уже поставлен памятник на главном кладбище Киева – напротив памятников партийным руководителям, среди которых есть и памятник тому, кто лично травил писателя. И в жизни, и в смерти возвеличены и одиноки...
Зеркало Недели
22 июня на 79-м году ушел в вечность белорусский Писатель с мировым именем и белорусский Гражданин, который в условиях коммунистического и посткоммунистического режима пронес достоинство родного слова и сберег неразменные моральные ценности.
В Украине любили Быкова и охотно переводили его талантливые и честные повести на тему войны. Та война, въевшаяся в душу многострадальной Беларуси, стала экспериментальным полем для писателя-психолога, который шлифовал характеры и выверял морально-этические ценности человека в экстремальных условиях. Вырвавшись из тотального плена идеологической пропаганды, Василь Быков вышел на островок свободы, которым был журнал «Новый мир»...
Очень сложные испытания выпали на его долю в посткоммунистической Беларуси. Это была постоянная война с рабской зависимостью общества от стереотипов, с пошлостью малокультурного советизированного обывателя, готового поставить авторитарную власть над всеми демократическими ценностями.
Василь Быков стал духовным лидером национально пробужденной Беларуси. «Правдой единой» — это сквозной мотив его выступлений в защиту христианских народных ценностей перед потоком массовой русифицированной культуры, нечувствительной к правде и народной совести.
Посткоммунистический диктатор не знает, что великий гражданин его страны носит мировое имя «Василь Быков». Он называет его Василием. Режиму не нужны люди высокого роста и большой культуры...
Последние годы Василь Быков, президент Белорусского центра международного ПЕН-клуба, жил на чужбине...
...Но драма его скитаний закончилась. Он приехал умирать в родной край. И мы верим, что родной край отдаст непримиримому выходцу любовь, должное уважение и понимание его неразменных святынь, без которых нет дороги в будущее...
Во время недавнего путешествия в Беларусь я читал в газете «Звязда» интервью поэта Ригора Бородулина, посвященное дню рождения Василя Быкова. Я подумал тогда: как странно все-таки. «Звязда» — вполне официальная газета, почти всю первую полосу в ней занимают хроника деятельности президента страны и сообщения его пресс-службы. Об отношении Быкова к этому официозу было хорошо известно хотя бы по годам его заграничной жизни. И все-таки, наверное, даже в ситуации конфликта Быкова с такой властью она не могла его обойти, сделать вид, что писателя не существует. Поскольку если нет Быкова — то и современную Беларусь не стоит искать. И еще удивила информация, что Быков возвратился домой: ему было здесь трудно дышать, он этого не скрывал, а со времени его отъезда произошло не так уж много изменений. «Васіль Быкаў дома. Такое адчуванне, што ўсе дарогі сюды ведуць. Проста таму, што ёсць прыцягненне Радзімы», — писала газета. А все оказалось совсем не так просто, как написано, более того — мы были свидетелями драмы писателя, приехавшего умирать на Родину. Может, это и называется просто — просто приехал умирать...
Если бы даже не было книг — поступки Василя Быкова, его умение жить сделали бы его первостепенной фигурой в истории белорусской культуры и в истории нашей цивилизации вообще. Ибо таких уроков порядочности мы почти и не наблюдали. Быкову удалось быть самим собой во все эпохи, даже в последний период своей жизни, который позволял ему спокойно почивать на лаврах репутации классика. Что, казалось, заставляло его, уже тяжело больного и усталого, переезжать из страны в страну, как не нежелание хотя бы своим присутствием принимать участие в очередном надувательстве Отчизны? И вместе с тем как он не мог без нее, так и она без него — вот они и встретились...
...когда депутатский съезд травил академика Сахарова по сценарию, разыгранному не без участия украинской делегации, именно Гончар сказал мне — осторожно, однако твердо, — что он об этом думает. И я надеюсь, что многие из тех, кто пытался разобраться в тогдашних событиях, к нему прислушались. Просто такой маленький урок нравственности... Ригор Бородулин накануне последнего дня рождения Василя Быкова тоже вспоминал об уроках своего товарища. И о его последней книге раздумий «Долгая дорога домой». На самом деле все еще не закончилось. Василь Быков вернулся в Беларусь. Сейчас Беларусь должна вернуться к Быкову...
Радыё Свабода
25 чэрвеня, калі Беларусь разьвітвалася зь вялікім пісьменьнікам, дзяржаўныя электронныя мэдыі, паводле зразумелых прычынаў, ухіліліся ад асьвятленьня галоўнай падзеі ў наўпроставым эфіры. Гэтаксама самаўхілілася ад свайго абавязку дзяржаўная камісія па пахаваньні Васіля Быкава пасьля таго, як у Доме літаратара і вакол яго зьявіліся бел-чырвона-белыя сьцягі. І толькі праз Інтэрнэт можна было даведацца пра ўсё, што адбывалася ў гэты дзень усенароднай жалобы...
Трэба сказаць, што вестка пра сьмерць Васіля Быкава, адразу ўсьлед за тым, як яна прагучала на беларускай «Свабодзе», амаль адразу, позна ўвечары 22 чэрвеня, зьявілася і на асноўных інфармацыйных сайтах Расеі. Найперш, гэта быў сайт РИА Новости, потым інфармацыя зьявілася на сайтах gazeta.ru і lenta.ru...
зараз пра тое, дзе ў сеціве можна прачытаць творы Васіля Быкава. Думаю, ня будзе вялкімі перабольшаньнем сказаць, што самы вялікі збор твораў пісьменьніка ў Інтэрнэце сёньня можна бачыць на «Беларускай палічцы». Я патэлефанаваў аўтару гэтага інтэрнэт-рэсурсу Андрусю Жвіру, якога папрасіў адказаць на некалькі пытаньняў. І першае пытаньне – як ставіўся сам Васіль Быкаў да публікацыі сваіх твораў у сеціве?
(Жвір: ) «Усе творы, зьмешчаныя на беларускай палічцы, зьмешчаныя з дазволу пісьменьніка. Я аднойчы сустракаўся з Васілём Быкавым – гэта адбылося ў Празе, на сьвяткаваньні ўгодкаў БНР, у 2000 годзе, калі не памыляюся. Тады я запытаўся ў яго – ці можам мы зьмясьціць ягоныя творы ў Інтэрнэце? І ён даў тады дазвол на гэта».
Напэўна, усё немагчыма пералічыць, але колькі прыблізна ўжо твораў Васіля Быкава выстаўленыя на «Беларускай палічцы» і якія апошнія зь іх?
(Жвір: ) «Дастаткова шмат. Можна крыху пералічыць... Гэта раман «Кар’ер», аповесьці «Ваўчыная яма», «У тумане», шмат апавяданьняў. Акрамя твораў на беларускай мове, таксама зьмешчаныя творы ў перакладазе на расейскую, польскую, украінскую, нямецкую. Акурат зараз мы рыхтуем шмат твораў у перакладзе на ангельскую мову. Будуць выстаўленыя ў найбліжэйшы час, я спадзяюся, «Ваўчыная зграя», «Знак бяды», «Незагойная рана». Паспрабуем у бліжэйшы час таксама заняцца, каб зьявіліся ў нас творы, перакладзеныя на нямецкую мову».
А ці ёсьць яшчэ іншыя сайты, якія друкуюць творы Быкава ня толькі па-беларуску, але й на замежных мовах?
(Жвір: ) «Так, асноўная маса зь іх – гэта расейскамоўныя сайты. Прынамсі, досыць вялікі збор твораў Васіля Быкава па-расейску знаходзіцца на сайце «Библиотека Мошкова». Ёсьць і іншыя сайты – напрыклад, «Военная литература». Там таксама зьмешчаныя творы Быкава пра другую усясьветную вайну. Друкаваліся ягоныя творы ў некаторых расейскіх часопісах, якія таксама можна знайсьці ў Інтэрнэце. Ёсьць яшчэ сайт, прысьвечаны Васілю Быкаву, на беларускай мове: bykau.by.ru. На жаль, ён нешта апошнім часам не абнаўляецца. Там нават не было абвесткі, што пісьменьнік памёр. Сайт цікавы, але ў прынцыпе, гэта проста збор усяго, што ўжо было зьмешчана ў Інтэрнэце...
...Што тычыцца стаўленьня пісьменьніка да Інтэрнэту і ўвогуле да кампутараў, дык яно, як у чалавека старэйшага пакаленьня, было, так бы мовіць, неадназначным. У сваім колішнім інтэрвію, якое паслужыла своеасаблівай прадмовай да першага выхаду ў эфір ягоных успамінаў «Доўгая дарога дадому», Васіль Быкаў так адказаў на пытаньне, чым ён пераважна карыстаецца ў сваёй працы – кампутарам, ці асадкай?
(Быкаў: ) «Кампутар, усё-ткі, апрача ўсяго, гэта тэхніка, і валоданьне тэхнікай патрабуе пэўных намаганьняў. Іх ня трэба, калі займаешся звыклай справай, калі пішаш ручкаю. Апрача таго – тэмп. Тэмп майго мышленьня дастасаваўся да тэмпу маіх пальцаў. І даволі гарманічна гэта адбываецца, у той час як на кампутары перажываеш нйекую дысгармонію. Таму найлепш, калі нават звычайныя фразы – якую-небудзь устаўку, ці што – напішаш сьпярша на паперы, маларазборліва, такім беглым почыркам, а пасьля ўжо перадрукуеш на кампутары. Люблю ручку, каб яна была з тонкай лініяй і пераважна або сіняя, або чорная. Ну, магу пісаць і алоўкам. Па сутнасьці, няважна. Некалі, я ўжо гаварыў, Валодзя Караткевіч меў у гэтым сэнсе адно патрабаваньне: гэта харошая папера. Харошая папера мне таксама падабаецца. Хаця ўсе жыцьцё... У нас жа цяпер толькі паявілася такая папера добрая, а то ўсё была такая газэтная. Ну, а ўвогуле, ня ў тым справа. Калі нешта ёсьць у галаве, дык напішацца, дзе хочаш – нават на цыгарэтным пачку».
Так гаварыў Васіль Быкаў у інтэрвію Радыё Свабода, запісаным прыкладна год таму. Але варта дадаць, што Васіль Быкаў меў свой уласны кампутар – ноўтбук. Ён ня толькі карыстаўся ім для перапіскі праз электронную пошту, але цудоўна арыентаваўся ў сеціве. Прынамсі, пра многія падзеі ў Беларусі й сьвеце, ён, паводле ўласнага прызнаньня, даведваўся зь Інтэрнэту...
...на мінулым тыдні на расейскіх інтэрнэт-сайтах шмат гаварылася й пісалася пра канфлікт паміж уладамі і пісьменьнікам, які працягваўся – ці, нават, можна сказаць – успыхнуў з новаю сілай пасьля ягонай сьмерці. Значна меней было ў сеціве спробаў асэнсаваць сапраўднае значэньне творчасьці Быкава, значэньне ягонай асобы. Выключэньнем выглядае публікацыя аглядальніка расейскага сайту grani.ru Ільлі Мільштэйна...
Белорусская Газета
Знак беды: От нас ушел Просто Лучший
У истоков нашей новейшей культуры лежат два мифа. Первый – о мудром, трудолюбивом и терпеливом народе, с которым в экстатическом акте самопожертвования сливается интеллигент-литератор. Цена такого слияния – счастье, процветание, независимость. В большинстве европейских стран этот миф стал реальностью еще в позапрошлом столетии, в эпоху романтизма. Мы запоздали, но не без гордости подчеркиваем причины своего опоздания: полонизация, русификация, царизм, большевизм... Миф второй, сугубо советский: слияние состоялось, но в русле соцреализма, и интеллигент вместе со всем народом строит дороги, осушает болота, воспевая «дивный новый мир». Ни в одном, ни в другом мифе отдельно взятой личности места нет: ее заменяет национальная или социальная общность. Быков, в отличие от современников, лишь слегка коснулся первого (и то в полемике с прогрессирующим манкуртизмом) и совершенно обошел второй.
Его перевели на четыре десятка языков, более того – прочли на этих языках, именно потому, что он не был белорусским советским писателем...
В Европе опыт Второй мировой трансформировался в колоссальную
популярность экзистенциализма – философии и литературы, вырывающей человека из
марширующих колонн и парадных шеренг, ставящей его перед лицом смерти, страха,
предательства, одиночества, выбора. Цену войны в европейской литературе измеряли
и измеряют судьбой отдельно взятого индивидуума. У нас мерили миллионами. Быков
интуитивно, с прозорливостью, выдающей не только талант, но и экзистенциальный
опыт, нащупал личностное измерение войны, близкое и понятное читателям всего континента.
Когда он входил в литературу, понятие «экзистенциализм» было в СССР под запретом,
и первое, что ставили ему в вину авторы тогдашних доносов, – как раз этот экзистенциальный,
общечеловеческий ракурс, явно чужеродный для нас, сиволапых.
Именно здесь, внутри общечеловеческого начала, в творчестве Быкова ярче всего
проявилось начало национальное: свойственные белорусу «сум», «адзiноту» он сделал
европейским литературным фактом. В 70-90-е, когда белорусские литературоведы учились
от российских коллег выговаривать слово «экзистенциализм», западные слависты уже
исследовали эти мотивы у Быкова, отсюда и его популярность за рубежом...
Наши «инженеры человеческих душ» с их «экзистенационализмом» вряд ли дали бы Быкову состояться, если бы не помог Большой Брат в лице московской интеллигенции, более образованный и либеральный. Оставаясь белорусским писателем, Быков совершенно органично влился и в русскую литературную традицию – благодаря «лейтенантской прозе», «Новому миру» Твардовского и критикам-«шестидесятникам». Некоторые рукописи передавали в Москву из Гродно едва ли не тайно, зато публикация там становилась хорошей индульгенцией тут. Может быть, поэтому соболезнования из России звучали с экранов более искренне, без фальшивой патетики, даже официальное послание Путина? Сказанное хорошо обобщил Эфраим Севела: «Доселе в Беларуси не было человека и писателя такого масштаба... Он во всей нашей огромной русской литературе – Фигура, а в Беларуси он был просто лучшим»...
Мастер ушел в историю. От кого?
Уход из жизни классика национальной литературы Василя Быкова обозначил своеобразный водораздел в современной истории Беларуси. Минск давно не видел столь массового шествия под бело-красно-белыми стягами. Но оппозиционные политики здесь ни при чем: люди прощались с Великим Писателем. Быков был последним отечественным творцом, по произведениям которого мир судил о нашей стране. Подчеркиваю: о стране, а не о государстве...
Быков же служил своей стране – будучи глубоко национальной фигурой, он живописал дороги людей, волею судеб родившихся на этой земле. И хотя государство всегда стремилось подменить собой национальные привязки, герои Быкова «ускользали» от властного нивелирующего воздействия. Они оставались свободны в своем личностном выборе – как верном, так и неверном. Это каждый раз был для героев Быкова новый экзистенциальный выбор в условиях тотального господства внешних людям сил, стремящихся превратить человека в бессловесный объект. По мысли Быкова, проявления подобной «стихии» не избирательны, но олицетворяющие ее силы предъявляют свои особые требования к каждой отдельно взятой личности. Так, в «Сотникове» обречены на гибель были все персонажи, но предложение об измене особенно настойчиво предлагалось лишь одному из них – Рыбаку, желавшему выжить любой ценой...
Будучи обласкан советской властью (долгое депутатство в Верховном Совете БССР, Ленинская и Государственная премии), оказывая значимое воздействие своими партизанскими сюжетами на русскую военную «прозу лейтенантов», Быков прошел трудный творческий путь. (Для иллюстрации он иногда ссылался на позицию французского писателя-экзистенциалиста Альбера Камю, который считал, что с коммунизмом можно было или сражаться, или сотрудничать.) Быков, выступая как белорусский национальный писатель с весьма небезнадежными литературными нобелевскими надеждами, не мог не оставаться в тени могучей русской советской литературы...
Размышляя о трагизмах философии истории, Быков подчеркивал, что ее уроки сами по себе на самом деле ничему не учат. Но это означает еще и то, что всякий раз после крушения люди обязательно и неизбывно начинают все сначала. Страна Беларусь все еще ищет себя...
Если бьют под дых, значит, много успел.
...То, что фактическое двоевластие в лице председателя Верховного Совета Станислава Шушкевича и главы Совмина Вячеслава Кебича, установившееся с развалом Союза, – явление временное, Быков понимал еще в 1991 г. В интервью газете «Лiтаратура i мастацтва» («Будучыня рэспублiкi») он отмечал неустойчивость демократических завоеваний, сближение «реакционных сил» и потребность народа в жесткой руке. «Хлеба еще немного есть, не хватает диктатора... Однако он будет», – говорил Быков еще на закате перестройки. Он уделял много времени общественной жизни, подолгу рассуждал о ситуации в стране, но почти не упоминал в своей публицистике фамилий виновников происходящего, ограничиваясь определениями «реакционеры», «большевики», «коммунисты», отождествляя последних с «верховной властью республики». Он как будто специально не говорил о персоналиях, предпочитая рассуждать о явлении: «В Беларуси активно действует недавно реанимированная партия коммунистов, люди которой заседают, не таясь, во всех без исключения органах законодательной, исполнительной, судебной власти. Экономика этой страны давно и надежно объединена с российским ВПК и пристроена к общему нефте-энергетическому трубопроводу, вентиль от которого находится в Москве»...
Далее был июль 1994 г. Вскоре после прихода к власти Александра Лукашенко газета «Советская Белоруссия» опубликовала статью «О люмпен-интеллигенции», где весь цвет белорусской нации был зачислен в разряд врагов молодого президента. И хотя имена там названы не были, не угадать, о ком шла речь в публикации, сложно. Далее стесняться и вовсе перестали. Периодичность, с которой появлялись оскорбительные материалы про народного писателя, заявления официальных лиц и проч. позволяли говорить о целенаправленной травле Быкова, в т.ч. при помощи российских СМИ. Одни заголовки чего стоят: «По кому стреляют Куропаты (Еще раз о том, как жертв немецких фашистов превратили в жертвы сталинских репрессий)»; «Культурки не хватает»; «Почему бегают Быков и прочие?», «Ржавые перья», «Искусство принадлежит уродам?». Особенно старались корреспондент газеты «Республика» Евгений Ростиков и штатный обвинитель Быкова, бывший заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК КПСС Владимир Севрук. Некто О. Платонов в своей книге «Россия под властью масонов» упоминает Василя Владимировича в списке этих самых масонов...
В это время вся пропагандистская машина государства работала над дискредитацией Быкова. Созданный несколько лет назад на «Беларусьфильме» по рассказам Быкова художественный фильм «На чорных лядах» так и не вышел на экраны. Его обвиняют в антиисторичности (якобы Слуцкого восстания никогда не было) и надуманности, в аморальности и антигуманности. «Напоминают» писателю, что некогда он подписал коллективное письмо против Александра Солженицына. Потом выяснилось, что письма тот не подписывал. В одном из роликов цикла «Тайные рычаги политики» (БТ) фронтовик был назван «литературным полицаем»...
Вообще, муссировалась масса самых разных слухов. К примеру, о том, что Быков в последние годы почти ничего не писал (БТ устами корреспондента Ревуцкого умудрилось повторить эту байку и после смерти писателя, 23 июня в 12.00). На самом деле все выглядело с точностью до наоборот.
У Быкова за время работы за границей вышло три книги. Показательна история со сборником «Сьцяна». Как заявил сам Быков в интервью московской «Новой газете» в 2000г., книгу выбросили из планов госиздательства в тот момент, когда текст уже был набран. Однако маленькое частное издательство объявило народную подписку, и она все же вышла – тиражом 800 экземпляров. Власти как могли старались, чтобы о Быкове люди если не забыли совсем, то имели о нем превратное представление. Так, в мае прошлого года Эдуард Скобелев, главный редактор бюллетеня администрации президента, призвал государственные литературные издания (а негосударственных уже почти не осталось) не публиковать материалы авторов, критически настроенных к действующей власти. В числе «политически отсталых» Быков был на первом месте.
Василь Быков не отвечал. Торопился закончить свою «Долгую дорогу домой»...
Утром 23 июня семье писателя были принесены соболезнования от имени Владимира Путина. Александр Лукашенко на премьерном показе фильма «Анастасия Слуцкая» сказал: «Мы по-разному понимаем суверенитет и независимость, но нельзя отказать этому человеку в жажде страстной борьбы за свободу нашей страны». Официальный текст соболезнования появился к вечеру.
Во вторник белорусский президент сделал заявление по поводу российских СМИ. По мнению Лукашенко, в них были допущены спекуляции в связи со смертью Василя Быкова. Президент пообещал, что это повлечет «крайне негативные последствия в отношениях между Беларусью и Россией... Средства массовой информации просто заставляют специально делать это»...
В большинстве публикаций российских средств массовой информации подчеркивалось, что Василь Быков был вынужден провести последние годы жизни за пределами Беларуси, поскольку на родине ему было тяжело морально. ...То, что в последние годы Быкову было непросто в Беларуси, подтверждают люди, которые были с ним знакомы.
Удивило то, что в связи со смертью известнейшего белорусского
писателя в стране не был объявлен траур. Даже в день похорон Василя Быкова во
многих районах Минска происходили увеселительные мероприятия.
Впрочем, была создана государственная комиссия во главе с министром культуры Леонидом
Гуляко, которая, однако, присутствовала на похоронах недолго.
Когда в Доме литератора был установлен гроб, представители государства убрали стоявший у изголовья крест и заменили его красно-зеленым флагом. Пришлось вмешаться вдове Василя Быкова Ирине Михайловне, которая потребовала, чтобы флаг убрали и вернули на место крест.
Зам. председателя Союза писателей Михась Скобла рассказал: «Тело Василя Быкова было накрыто бело-красно-белым флагом. Пришел представитель госкомиссии по организации похорон и потребовал, чтобы этот флаг заменили красно-зеленым. Я сначала пытался игнорировать его слова, но потом ответил, что такое решение может принять только вдова. Конечно же, она не согласилась. Замена флага противоречила бы воле покойного, ведь бело-красно-белый флаг – это флаг Василя Быкова, у него на лацкане бело-красно-белый значок. Поняв, что флаг заменить не удастся, представитель госкомиссии сказал: «Государство уходит». Они отозвали солдат, и вся официальная делегация ушла».
Впрочем, отсутствие официальных представителей государства заметить оказалось сложно. Количество людей, которые пришли на похороны, впечатляло. Очередь из желающих попрощаться с любимым писателем огибала целый квартал. Чтобы подойти к гробу, нужно было простоять два-три часа. Из-за этого время начала панихиды было перенесено более чем на час. Потом стало ясно, что все желающие не успеют попрощаться с писателем, и доступ к телу пришлось прекратить.
На похоронах присутствовали дипломаты государств Европейского союза, депутаты Палаты представителей, писатели, политики. Они пришли не как официальные лица, а просто как почитатели творчества Василя Быкова. Но в большинстве своем на похоронах были просто читатели – инженеры, студенты, врачи, школьники, пенсионеры...
Белорусский Рынок
...для близких Быкова не было сомнений, как именно и с какой символикой хоронить писателя — конечно, национальный белорусский бело-красно-белый флаг. Такой выбор исключал оказание государственных почестей, предполагающих свой обязательный протокол — нынешний государственный красно-зеленый флаг, гимн, салют, солдаты...
Казалось бы, в такой ситуации было бы приличным уважить взгляды покойного, прислушаться к его последней воле и воле его семьи, однако государство до последнего момента настаивало на своих правах на организацию похорон, и до сих пор киллеры от пропаганды продолжают доказывать свою правду: оппозиция, дескать, навязала свою волю семье Быкова и превратила похороны в политическую акцию, и носила гроб по Минску до 20 часов, и похоронила вопреки христианским обычаям после захода солнца...
Однако хоронил народного писателя народ. Когда представители государства отказались уважить взгляды Василя Быкова и бойкотировали траурную церемонию «с не той символикой», у гроба писателя остались только те, кому он действительно был дорог. Многим было трудно в рабочее время прийти на гражданскую панихиду, отстоять несколько часов в очереди, чтобы проститься с писателем. Тем не менее около 50 тысяч человек пришли в Дом литератора.
Рядом с автором этих строк в очереди стояли пожилые женщины из Гродно, которые специально приехали в столицу, чтобы проститься с земляком, — Василь Быков десятки лет прожил в этом городе, возглавлял гродненское отделение Союза писателей. Но говорили эти женщины не о смерти знаменитости, а о смерти близкого им человека...
...В 18 часов началось отпевание Василя Быкова на кладбище. Из-за отсутствия звукоусилительной техники практически ничего не было слышно, и лишь по отдельным словам, долетавшим через толпу, можно было судить: церковнославянский язык — православный священник, белорусский — католик или униат...
В 18.55 гроб с телом Василя Быкова засыпают землей, и только белорусский религиозный гимн «Магутны Божа», который в этот момент начали петь собравшиеся, народ, прорвал немоту похорон — пожалуй, это было единственное, что было действительно слышно...
Творчество Быкова, его общественная деятельность, сама смерть, даже похороны еще раз доказали: развивающийся в сторону тоталитаризма режим уничтожает возможность согласия, основывающегося на том очевидном факте, что все люди есть люди...
...А у тоталитаризма всегда особые пути: расовый, коммунистический, белорусский. Скажем, была советская литература, якобы наследовавшая самым совершенным образцам и превзошедшая их. Поэтому каждый из многочисленных членов СП мог считать себя великим мастером, достойным всех и всяческих наград. Это для самоуважения. Потому что на самом деле власти он нужен был «для служебного пользования», как «инженер человеческих душ», мастер утверждения того неестественного порядка, при котором правящие лица (лицо) определяют не только будущее, но и прошлое...
Цель оправдывает...
В этом заключается отличие современного тоталитаризма от более древних деспотий. Те имели под собой давние традиции и для сохранения своей власти могли не суетиться. Поэтому и подданным, чтобы слыть благонадежными, не было нужды менять, например, религиозные убеждения.
Иное дело, когда на смену религиозной пришла идеология тоталитарно-политическая. Земная, цинично прагматичная и поэтому неустойчивая. Не обладая религиозной фундаментальностью, она тем не менее должна обеспечивать цели фундаментальные, по необходимости долгосрочные. Ведь объявляя «так победим!» тоталитарное государство заявляет о своей непогрешимости, претендует на догму (абсолютную истину), но при этом отбрасывает само понятие объективной истины в силу ее очевидной конкретики.
Поэтому при безусловном стремлении контролировать мысль такое государство не фиксирует ее на чем-либо одном. Короче, есть бережно хранимый Ключ от будущего, а есть многочисленные отмычки. Есть чудодейственный эликсир, а есть широко применяемые яды.
В частности, поэтому, по признанию самого Лукашенко, они с Быковым выступали за суверенитет Беларуси, но понимали его по-разному. Один считал, что все средства хороши, а второй, основываясь на пережитом печальном опыте противостояния нацистского и коммунистического империализма, рассматривал суверенитет как абсолютную ценность, а не предмет для мелкого политического торга.
Отсюда такая колоссальная, как говорят, нестыковка культурных полей, отсюда принципиальная невозможность диалога между теми, кого представляет Лукашенко, и теми, кто «за Быкова»...
Быкову удалось сохранить свое «я» в неприкосновенности. Когда совершенно невозможно было говорить правду, он молчал, не умея солгать. Когда правду невозможно было держать в себе, он выплескивал ее на бумагу. Он никогда не прятался за спину спасительного «мы», не соблазнялся возможностью переложить на чужие плечи тяжесть собственных грехов. А если «патриоты» сетуют, что в его книгах нет славословий «партии и народу», так ведь и во славу инквизиции, как отмечает Оруэлл, не написано ни единой хорошей книги...
Но писатель — обладатель, в отличие от обыкновенных человеческих способностей, еще и божьего дара — таланта. Антигуманно и безбожно, если он этот свой дар «бросит свиньям». Все-таки он имеет определенные возможности оберечь себя и свое искусство от власти тоталитаризма и власти денег, а в некоторых случаях — и спекулятивных идей, даже когда они владеют массами. Мир, как считал Василь Владимирович, едва ли спасет красота, которая и сама всегда требует спасения, но оборона красоты на земле и на небе всегда была святым делом. Отказ от такой обороны, позиция «над схваткой» обрекает художника на поражение, а культуру — на вырождение...
Рассуждая о философии истории, Быков говорит о том, что ее уроки на самом деле ничему не учат. Но это означает, что всякий раз после крушения люди начинают все сначала. Они займутся этим даже после «конца истории», обещанного Х. Фукуямой...
Радыё Свабода
Рэакцыя грамадзтва і ўлады на смерць і пахаваньне Васіля Быкава
Удзельнікі: пісьменьнік Валянцін Тарас і дырэктар Беларускай службы Радыё Свабода Аляксандар Лукашук.
(Валянцін Тарас: ) «Кіраўніцтва Саюзу пісьменьнікаў вяло перамовы зь дзяржаўнымі структурамі наконт пахаваньня Васіля Ўладзімеравіча Быкава. Мы казалі, что мы нешта вам саступім, вы нешта нам саступіце. У прыватнасьці, мы ніяк ня можам адмовіцца ад нацыянальнай сымболікі. Таму што яна была тым, у што верыў, чаму пакланяўся як грамадзянін пісьменьнік Васіль Быкаў. Мы ня можам адмовіцца ад гэтага. Але нават у гэтым нам не саступілі...
Васіль Быкаў як пісьменьнік — надпалітычная асоба, надпалітычная зьява. Ягоная творчасьць не прасякнутая ніякай палітыкай. Ягоныя мастацкія творы падпарадкаваныя праўдзе жыцьця і праўдзе мастацтва. Народ гэта адчуў, народ гэта разумее. І ён гэта паказаў падчас разьвітаньня, шэсьця.
Таму мне пазыцыя ўладаў абсалютна незразумелая. Нас абвінавачваюць, што мы ў палітычных мэтах выкарысталі пахаваньне Васіля Быкава. Я думаю, што такі папрок трэба адрасаваць найперш у бок уладаў. Яны хацелі выкарыстаць у нейкіх сваіх мэтах гэтую сьмерць, адсунуўшы ўбок нават найбліжэйшых сяброў. Гэта пачалося з таго, што ва ўрадавую камісію па арганізацыі пахаваньня не ўключылі прапанаваных Саюзам пісьменьнікаў кандыдатур Сяргея Законьнікава, Рыгора Барадуліна — бліжэйшага сябра, духоўнага і творчага брата Васіля Быкава, Генадзя Бураўкіна. Як пасьля гэтага можна казаць пра нейкую павагу да пісьменьніцкай арганізацыі?»...
(Аляксандар Лукашук: ) «Гэта было народнае пахаваньне. Быкава хаваў народ. Ён усім сваім жыцьцём, усёй сваёй творчасьцю стварыў такую атмасфэру, вызначыў такія каардынаты, у якіх толькі так яно магло і адбыцца. Ён аказаўся настолькі моцным, што нават той палітычны рэжым, які цяпер існуе ў Беларусі, ня змог паўплываць на гэта. Тое, што народ змог годна пахаваць свайго пісьменьніка, стала самай выразнай рысай гэтай сумнай падзеі.
Расейскі публіцыст Юры Чарнічэнка ўчора, прамаўляючы на могілках, сказаў, што вельмі даўно, ад жніўня 1991 году ён ня дыхаў такім паветрам свабоды, ня бачыў столькі адухоўленых твараў вакол. Перад гэтай свабоднай Беларусьсю ён гатовы быў стаць на калені.
Я думаю, што мы прысутнічалі пры гістарычнай падзеі, значэньне якой, нягучнае, ціхае, духоўнае, будзе толькі ўзрастаць з кожным днём, з кожным годам, з кожным новым чытачом, які будзе адкрываць кнігі Быкава»...
(Лукашук: ) «Для Васіля Быкава ўвага і падтрымка з боку расейскіх літаратараў, з боку Твардоўскага, часопісу «Новый мир» і іншых вельмі шмат азначала яшчэ ў 1960–80-я гады. І тое, што дэмакратычная частка расейскай інтэлігенцыі, «Расея Сахарава», як казаў сам Васіль Быкаў, цяпер зноў адгукнулася і ўспрыняла яго сьмерць як асабістую трагедыю — гэта натуральна. І гэта адлюстравалі расейскія СМІ.
Тое, як адрэагаваў на гэта беларускае кіраўніцтва, выклікае зьдзіўленьне сваёй неадэкватнасьцю. Яго цяжка растлумачыць нечым іншым як эмацыйнай рэакцыяй. Відаць, сыстэма ўлады, якая існуе ў Беларусі, ня церпіць іншых вышыняў. Яна мае на ўвазе, што ёсьць толькі адзін карыфэй. Вось гэтая структурная арганізацыя палітычнага мэханізму, калі рэагуе прымітыўна, то рэагуе менавіта паводле гэтых канонаў»...
(Карбалевіч: ) «Ва ўмовах аўтарытарнага рэжыму любая грамадзкая падзея непазьбежна палітызуецца. Гэта адбываецца аб’ектыўна, незалежна ад жаданьня яе ўдзельнікаў. Пахаваньне сусьветна вядомага пісьменьніка не магло пазьбегнуць гэтай заканамернасьці. Жалобнае шэсьце па праспэкце Скарыны зь бел-чырвона-белымі сьцягамі мела, акрамя ўшанаваньня памяці Васіля Быкава, і палітычнае адценьне. Камэнтар Беларускага тэлебачаньня на адрас удзельнікаў пахаваньня, як ужо адзначаў спадар Лукашук, быў жорсткі і агрэсіўны.
...беларуская ўлада штучна палітызавала такую далікатную падзею як разьвітаньне і пахаваньне Васіля Быкава. Ёй не хапіла элемэнтарнага такту проста не заўважыць таго, што ёй не падабалася...
Известия.ru
«Известия» и Василь Быков : Кто устоял в сей жизни трудной
...Не верь. Не бойся. Не проси.
.Формально никто не изгонял Василя из Белоруссии. И Лукашенко никаких видимых акций не устраивал. Просто всем, и не только в Белоруссии, была известна крайняя неприязнь, если хотите – враждебность президента к писателю. Разве этого мало для прислуги? Как сказал когда-то с иронией мой коллега: «То, что Главный не любит, мы ненавидим».
– Мои телефоны прослушиваются, мои письма прочитываются. Меня окружили. Снова пошла оголтелая газетная травля...
...Нет, никто не изгонял Быкова. Он уехал сам...
После двух лет пребывания в Финляндии (по приглашению ПЕН-центра) Быков вернулся в Белоруссию и был встречен дикой яростью – развязные телешоу, ушаты газетной грязи...
Новый век, другие «Известия» – частное издание. И вот 26 января 2000 года «Известия» посвящают Василю первую полосу. Одна из самых мощных полос на моей многолетней памяти. Огромный портрет горестного Быкова, подпирающего рукой лоб. Огромными же буквами заголовок: «Не верь. Не бойся. Не проси». Подзаголовок: «Приютит ли Россия Василя Быкова». Передовая, как прежде говорили, статья секретаря Союза писателей Москвы Валентина Оскоцкого. Строки отчаяния:
«Почему бы правительству ли Москвы, президентской ли администрации не пригласить писателя, перешагнувшего 75-летний рубеж, в Россию на постоянное или временное – сам решит – жительство? Это дало бы ему возможность работать без избыточных волнений и нервных встрясок, каких и без того хватало на его неспокойном веку...
...На другой день после похорон по белорусскому телевидению было во всеуслышание объявлено: правительство проведет расследование – почему похороны превратились в политическую манифестацию. Будут искать зачинщиков.
Уже ищут. Еще душа не отлетела...
А в день похорон российские телевизионные каналы соревновались друг с другом. По одному сообщили с пафосом: Быков приехал, чтобы умереть на родине. По другому: вдова писателя возле могилы попросила убрать знамена с советской символикой. По НТВ популярная ведущая рассказывает, что вдову писателя, как беглянку, лишили минской прописки.
Я позвонил в Минск Ирине Михайловне – вдове.
– Ой-ой-ой! Всё неправда, всё! Кому теперь-то это надо? Не было высокой страсти умереть на родине. Все было по-житейски...
Немецкая Волна
«Такой прозы не писал никто...»
«Все минется – только правда останется». Эту поговорку, которую так любил Александр Твардовский, часто вспоминали в минувшие печальные дни. Для главного редактора «Нового мира» она звучала утешением, когда цензура кромсала или запрещала к публикации очередные рукописи будущих знаменитых книг. Давно это было, в прошлом тысячелетии. Все минуло – правда осталась. Она пережила эпохи, империю, теперь переживет и смерть.
Василь Быков... Писатель с мировым именем, белорусский изгнанник, который последние годы прожил во Франкфурте и Праге... По моему личному мнению, его кончина для всех, кто читает и говорит по-русски, событие на минувшей неделе самое важное. Затмившее все государственные визиты, крупные скандалы и локальные войны.
Его похороны вылились в демонстрацию
Его похороны, собравшие в Минске десятки тысяч людей, как и ожидалось, вылились в демонстрацию. Белорусские власти поспешили объявить ее политической. Вряд ли это было так. Скорее, тут имела место демонстрация скорби и горестного презрения к существующему режиму, при котором писатель стал бездомным и на Родину приехал – умирать. Толпа, ощутившая сердцем потерю своего великого соотечественника, на глазах превращалась в народ. Свободному слову было легко у свежей могилы...
Впрочем, всякая смерть, тем более писательская, есть завершение судьбы, и в ее последнем сюжете распутываются все нити. «Человек в бесчеловечных условиях» – таким было мироощущение и главная тема автора «Сотникова», «Знака беды», «Короткой песни». Василь Быков ощущал человеческое бытие как трагедию, и в какой-то мере было случайным, что подтверждение этому он нашел на войне. Точнее, с войны начал, сделав ее сквозным сюжетом большинства своих самых известных книг. А уж судьба постаралась быть к нему всегда жестокой, и он мужественно, с великолепным достоинством сносил все ее невзгоды – до глубокой старости, до последнего дня.
Середина 90-х как будто вернула Василя Быкова назад в советские времена. Последние годы он не мог жить на Родине. Как рассказывают друзья, писателю было невыносимо находиться в атмосфере, установившейся в стране после прихода к власти Александра Лукашенко. Широкая травля в государственной прессе, запрет цензуры на выход его новых произведений, ухудшающееся на этой почве здоровье заставили Быкова покинуть Белоруссию. Несколько последних лет он жил за границей. Сначала в Финляндии, потом в Германии...
Общий тон всех комментариев по поводу кончины Василя Быкова звучит так – страна потеряла одного из лучших своих сынов. Ведь Быков – это не только величайший писатель Белоруссии, произведения которого начинают читать с детстве, он – гордость и совесть белорусской нации...
В интервью «Немецкой волне» близкий друг писателя поэт Рыгор Бородулин заявил, что смерть Василя Быкова, который жил этой землей и носил ее в своем сердце, должна стать моментом очищения. Все, кто его травили и довели до могилы, должны, подчеркнул Бородулин, опомниться и задаться вопросом – что они делают и куда идут. Быков, по мнению Бородулина, всегда говорил правду, жесткую и неуютную для всех режимов, будь то советский или, как выразился Бородулин, колхозно-социалистический режим Лукашенко.
Председатель общественной инициативы «Рада белорусской интеллигенции» Владимир Колос виделся с Быковым за несколько часов до его смерти. По словам Колоса, Быков знал, что ему осталось немного, и приехал умирать на Родину. Кончина Быкова, сказал Колос, является самой тяжелой утратой для отечественной литературы, национальной культуры и всей страны, считает. Мы еще, уверен Колос, до конца не осмыслили, кем был для нас Быков, и как нация виновата перед ним. Виновата в том, что последние дни своей жизни он прожил в изгнании в тяжелых условиях, испытывая мощное давление официального недоброжелательства. По словам Коласа, только моральные нормы, прописанные в произведениях Быкова, позволят белорусам найти правильный путь в жизни. Пока же, отметил, Колас, к большому сожалению, общество не признает законы Быкова...
Николай Сванидзе :Зеркало : Авторский комментарий
Василь Быков. Интеллигенция и власть
Николай Сванидзе:
В начале недели из Минска пришла горестная весть: умер Василь Быков. Василь Быков был одним из самых, а может быть самым пронзительным писателем Великой войны. Войну он сам «пропахал» по полной программе. Его родители даже получили похоронку, но он выжил. Выжил, чтобы рассказать всю страшную правду, которую он видел