 |
  |
  |
 |
 |
 |
 |
 |
     |
     |
   |
|
|
|
|
/Невидимое явное/
Строить себя, строить жизнь
(Несколько строчек из психотерапии – с обращением к пафосу)
Довольно странный подзаголовок… Впрочем, я не считаю, что глубинная психотерапия и политология – «вещи» несовместные. В конце концов, в политике существуют свои «психозы», «истерии» и тому подобные феномены. Ну а пафос, эта легкая жертва иронии… Где-то я читал превосходное замечание Эмиля Чорана, которое звучит так: «Великие деяния могут вершиться лишь в те времена, когда (само)ирония еще не лютует».
Итак, строить себя, строить жизнь – вот к чему мы в действительности призваны. И если политика не занимается этим, то зачем она нам нужна? Озабоченная исключительно вопросом Власти, а не вопросами жизни, она становится маниакальной – и она делает маниакальными нас. Ибо маниакальная политика может иметь дело только с маниакальными людьми.
Кстати, это касается и философии; философия, которая перестает обращаться ко всем людям, которая начинает апеллировать только к самим же философам или, что еще хуже, только к своей группке, своему кружку, своей «избранной» аудитории «посвященных», которые только и заняты вот этой особой интеллектуальной игрой, не представляющей больше никакой общественной значимости и даже отделенной от всего мира своим особым групповым жаргоном … вот это и есть настоящий конец философии.
Нам следует признать, что все «сущности», с которыми мы имеем дело, – не абсолютны, не жестки и не мертвы. Как отмечал Кен Вилбер, каждая из них имеет свое собственное действие, способ и сферу общения, превосходства и растворения. «Каждая отдельная сущность обладает своей собственной тождественностью или самоуправлением». Рассматривая этот же вопрос, авторы книги «Структура личности. Моделирование «Личности» с помощью НЛП и нейросемантики» (М. 2003, с.85,86) пишут: «когда состояние как отдельная личность перемещается выше и испытывает превосходство над самим собой (самопревосходство), возникает что-то новое. Это появляется, например, когда мы развиваем непреодолимый результат так, что мы уполномочиваемся отважно встретить страх. В этом случае возникает смелость» (И Другой для меня – это возможность превзойти самого себя; встреча, в которой во мне может появиться нечто новое). – Вот это и есть, по-моему, собственно политическое движение. И оно неотделимо от строительства. Но продолжим: «Представьте охватывание Вашего гнева приятием, пониманием и затем восхищением. Вообразите поглощение его любовью, уважением и почтительным обращением. Представьте применение к нему заботливости, оценки и терпения. Вообразите привнесение к нему чистых взглядов, моральной прямоты и честности… Вообразите охватывание Вашей силы к принятию действий в мире приятием и пониманием. Представьте поглощение ее владением, восхищением и радостью. Вообразите применение к ней надежды, желаемых результатов, готовности к принятию интеллектуальных рисков, любви и интереса к другим».
Все это фатально остается за горизонтом наших политиков, эмоциональных ровно в той же степени, в которой они остаются эмоционально некомпетентными. Власть всего этого не может, она не способна к подобному движению. А вы – можете. Так «возникает строение. С метасостояниями теперь Вы можете взять на себя руководство процессом и проектированием вида качественных состояний, которые подведут Вас к жизни новыми и захватывающими способами». Разве Президенты, разве политические Лидеры или Вожди решают Вашу жизнь? Тогда Вы позволили им отнять у себя свою собственную Личность и свои собственные Возможности.
Мы удручены нашим опытом человеческих отношений, политическим, профессиональным и т. п.? (И тогда голос слабости и злопамятства говорит в нас: «ах, людям нельзя верить … ах, всякая политика есть грязное дело»). – Запомним: «Мы превосходим этот опыт во время включения его при перемещении на высший уровень мысли, эмоции и осведомленности. Это создает новый уровень организации. Мы обладаем чем-то высшим, которое все еще содержит сущности низшего плюс что-то еще» (с.87). На каком уровне нашего негодования, разочарования, оскорбленности или гнева мы застряли? и позволили им окаменеть в нас, так что теперь, неся в себе этот камень, мы и сами окаменели? Но «в уважительном, внимательном и терпимом гневе мы все еще имеем гнев»; и в то же время этот «гнев теперь структурирован на более широких уровнях разума и эмоции. Это вызывает возникновение чего-то нового. Мы имеем состояние гнева плюс что-то, что превосходит «просто» гнев … Теперь мы имеем высший вид человеческого гнева, даже духовного гнева» (там же).
Почему же мы не боремся за это высшее качество? Наши горизонты безграничны; это именно горизонты, а не границы, которые хотела бы очертить власть. Никакой власти не сузить их – если мы жаждем творчества и проявляем волю к нему. Мы – не унылые, податливые и безликие «советикусы»; скажем самим себе: «Мы – творцы». И это станет правдой.
«Они» приходят и уходят; мы – остаемся. В действительности политика есть искусство изменения; а поскольку без изменений жизнь невозможна, то это искусство совместной жизни, искусство согласованного изменения. Стратегическое искусство, ибо это искусство стратегий.
Власть; она нас охватывает, а мы ее превосходим. Она нас включает в себя, а мы уже в ином месте. Она нас пронизывает, а мы уже изменились, мы не те же самые, кого она имела в виду. Она может оказаться в минусе, но это не значит, что тем самым мы тоже не будем в плюсе. Она может оказаться в плюсе, но это не значит с необходимостью, что тем самым мы будем в минусе.
21.03.06
Другие публикации автора
Открыть лист «Авторы : публикации
 |
|
|||||||
|
||||||||
Статистика |
||||||||
|
||||||||
 |
|
