Сближение очень трудно, но не исключено

Вызвавшее большие волнения как в странах-участницах, так и за рубежом белорусско-российское новогоднее энергетическое противостояние всё же завершилось заключением неких договоренностей. Вместе с тем совершенно очевидно, что достигнутый компромисс не удовлетворяет ни одну из сторон, о чем свидетельствуют их заявления, сделанные на самом высоком уровне. Так, уже через день после подписания соглашения Александр Лукашенко весьма подробно изложил свое видение сложившегося положения, причем в его выступлении прозвучала доселе неслыханная по остроте критика действий России. Владимир Путин тут же отреагировал напоминанием о значительных преференциях, которые сохранились для Беларуси.

Данное развитие событий показывает, что конфликт отнюдь не исчерпан, он просто на время перешел в вербальную плоскость. То есть с таким трудом обретенное равновесие никоим образом не является устойчивым и может быть нарушено уже в самом ближайшем будущем. В связи с этим возникает естественный вопрос о перспективах этого странного образования, называющегося «союзным государством Беларуси и России» и, что значительно более важно, о дальнейшей судьбе нашей страны вообще.

Казалось бы, упомянутое выступление белорусского лидера не оставило сомнений в близком конце интеграционного проекта: «Из всех консультаций, разговоров с высшим руководством России, с другими, я понял, что у нас разные подходы и разные понятия строительства Союзного государства… Они не понимают, что такое Союзное государство, союз и интеграция. Я абсолютно убедился в том, что от нас требуют вступления в состав России… Это ведь в головах российских высших руководителей. А когда мы обещали, что вступим в состав России? Никогда» (http://www.president.gov.by, 14.01.2007).

В чем заключается подход белорусской стороны, видно из других высказываний в той же речи: «Вы хотите иметь одно государство, одну систему управления и власти, экономику, как в одном государстве? Пожалуйста, если вы готовы к этому, давайте сделаем буквально в течение этого года. В России как раз по времени: там будет избираться парламент и президент. Давайте будем избирать открыто, честно и по понятным принципам и президента, и парламент». При этом был задан вопрос, на который выступавший тут же дал ответ: «Вы к этому готовы? Вы к этому не готовы!» (ibid).

Собственно, давнее стремление Александра Лукашенко попытать счастья на российском политическом поле, несмотря на постоянное отрицание подобных намерений, никогда не было секретом. Более того, речь могла идти только о «шапке Мономаха», ибо он достаточно хорошо знаком с византийскими традициями Кремля, чтобы не надеяться на свое политическое выживание в любой другой ипостаси. Как заметил президент российского фонда «Экспертиза» Марк Урнов, «Лукашенко прекрасно понимает, что стоит Беларуси оказаться в одном государстве с Россией, как от его лидерства здесь уже через три месяца не осталось бы и памяти. Всегда найдутся люди, более близкие к кремлевской команде, чтобы возглавить эту стратегически важную территорию» (http://www.svaboda.org, 16.01.2007).

С ним согласен Виталий Иванов, заместитель директора Центра политической конъюнктуры России: «Нужно четко понимать, что в текущей ситуации интеграция Беларуси и России может стать реальностью только при одном условии. Если Лукашенко станет президентом России или главой объединенного государства (реального государства, а не конфедерации или международной организации)… Все другие сценарии – сны и фантазии» (www.belaruspartizan.org, 18.01.2007).

Как следствие, едва ли соответствует истине точка зрения известного прикремлевского политолога Сергея Маркова, что Лукашенко «устроил бы ранг избранного вице-президента и одновременно премьер-министра, поскольку в этом случае он имел бы огромную реальную власть». По его словам, это не устроило российскую сторону, потому-то, мол, процесс объединения и «завис» (www.kremlin.org, 17.01.2007).

Остается, правда, открытым вопрос, насколько реально достижение этой цели по объективным параметрам и в субъективном восприятии данного лица. Первое выглядит абсолютно невероятным. Сам же Александр Лукашенко, надо полагать, считает свои шансы достаточно высокими, и, похоже, у него есть для этого определенные основания.

В частности, последняя ситуация вокруг нефти и газа не подтвердила справедливость общепринятого мнения, будто в соперничестве с Путиным он был бы заведомо обречен. Например, по результатам опроса, проведенного во время обсуждения конфликта на самой либеральной радиостанции России – «Эхо Москвы», 80 процентов слушателей выразили свою поддержку именно белорусской позиции, хотя понятно, что информация к ним поступала практически исключительно из российских СМИ. То есть в данном случае, в отличие от, скажем, недавнего российско-грузинского конфликта, значительная часть населения России свое руководство не поддержала, и это, естественно, могло вселить в потенциального претендента дополнительную уверенность.

Существует, правда, мнение, что в данном случае имеет место самый обыкновенный блеф: Лукашенко, мол, прекрасно понимает, что российская элита, даже будучи абсолютно уверенной в собственных силах, сделает всё, чтобы не доводить дело до такой ситуации. Поэтому в качестве пиар-акции для собственного населения он может смело вносить свои предложения, а при отказе – упрекать партнеров в неготовности к более тесной интеграции.

Как бы там ни было, представляется более или менее справедливым еще одно замечание упомянутого Виталия Иванова: «Лукашенко как правитель суверенен настолько, насколько только возможно в белорусских условиях. И он никогда добровольно не отдаст ни крупицы своей власти, ни лоскутика суверенитета». Однако, как уже отмечалось в нашей предыдущей статье («Эйфория преждевременна»), вполне возможной видится схема, в соответствии с которой Москва будет постепенно усиливать нажим на белорусские власти, с тем чтобы под угрозой возбуждения массового недовольства населения из-за ухудшения его экономического положения принудить несговорчивого «союзника» к капитуляции на российских условиях.

Кстати, именно так действовать предлагает все тот же Виталий Иванов: «Не надо бояться или стыдиться гнуть свою линию. От продолжения конфликта Минск проиграет куда больше, чем Россия. Так что деваться Батьке некуда. Уже пришлось уступать и еще придется». При этом особо подчеркивается, что «ни у кого нет интереса в дестабилизации Беларуси, никто не собирается ее разорять, а тем более свергать Лукашенко».

А Игорь Джадан угрожает, что «те капиталы, преференции и гарантии, которые были даны Кремлем белорусской элите в качестве политического и экономического кредита под проект объединения, в случае разрушения этого проекта рано или поздно будут востребованы. Таким образом, перед Лукашенко стоит неприятная дилемма: начать возвращать полученные кредиты либо пойти по пути объединения, и тогда кредиты будут списаны» (Русский журнал, 17.01.2007).

Понятно, что в подобной ситуации без внешней поддержки нашей стране обойтись невозможно, на что и намекнул Лукашенко в своем упомянутом выступлении: «Должен сказать, и Европа, и США в этой ситуации повели себя порядочно. Они предложили нам помощь и поддержку, если это будет нужно белорусскому государству и народу. И это мы никогда не забудем… Если европейцы готовы в этом отношении сотрудничать с Беларусью, мы пойдем на любое сотрудничество с Европой ради обеспечения нашей национальной безопасности в области поставок углеводородного сырья».

Это заявление вызвало весьма бурную реакцию в России. Большинство тамошних аналитиков сходятся в том, что, испортив отношения с Западом, Лукашенко лишил себя возможности диверсифицировать источники политической поддержки. В частности, Джадан, рассматривая вариант «предав бывшего союзника, повернуться лицом к Западу», высказывает убеждение, что «это означало бы для Лукашенко «потерю лица» в России, да и в самой Беларуси», и рисует просто-таки апокалиптические картины: «В принципе перед Минском стоит только одна альтернатива объединению с Москвой: потеря суверенитета в пользу евроатлантических структур без шансов в обозримом будущем стать их членом, имеющим хотя бы символический голос. Белорусская экономика будет полностью подчинена западному капиталу, молодое население пополнит ряды западноевропейских гастарбайтеров и проституток, а крупные города этой исконно русской земли (курсив мой – Я.А.) станут площадкой расселения выходцев из бывших европейских колоний. Кроме того, готовность ЕС и США субсидировать белорусскую экономику вызывает большие сомнения».

Стоит отметить, что подобные взгляды характерны отнюдь не только для такого рода маргиналов. Например, заведующий отделом европейской безопасности Института Европы РАН Дмитрий Данилов тоже считает, что «нынешний белорусский режим ограничен в возможности диверсификации своей экономической политики, а заявления о возможной политической переориентации Беларуси – не что иное, как политический блеф» (www.belaruspartizan.org, 15.01.2007).

Так всё же сохраняется у нынешнего белорусского руководства возможность более или менее достойного выхода на Запад, или этот путь ему окончательно заказан? Безусловно, из той ситуации, в которую официальный Минск загнал сам себя, выбираться крайне непросто. Для этого придется пожертвовать многим из того, что в течение практически всех лет его правления было одним из краеугольных камней режима. Дело, разумеется, совсем не в антизападной риторике – это как раз далеко не самый существенный пункт противоречий. Главные претензии сводятся к многочисленным отклонениям от демократических принципов и категорическому нежеланию отказываться от социалистической экономики. Кроме того, не вызывает сомнений, что даже став на путь взаимодействия, белорусские власти попытаются получить от Запада максимум льгот при внесении минимальных, по возможности чисто косметических, изменений в свою внутреннюю политику.

Тем не менее начисто отвергать возможность сближения было бы неправомерно, что наглядно подтверждает информация, исходящая от посла Германии в Беларуси Мартина Хеккера. По его словам, белорусские официальные лица внесли в Брюсселе некие предложения на предмет улучшения отношений с Евросоюзом. Тот изучает их и вроде бы в принципе готов к диалогу. Польская пресса предположила даже, что этот диалог стартовал во время визита в Минск председателя Парламентской ассамблеи Совета Европы Рене ван дер Линдена. По ее сведениям, именно Совет Европы должен стать посредником в оценке, насколько Беларусь готова пойти навстречу в разрешении проблем с правами человека и демократией в стране (Dziennik, 19.01.2007).

Эта версия согласуется с рассуждениями, приведенными в появившейся еще в конце минувшего года статье, посвященной как раз возможным действиям в отношении Лукашенко в случае его отхода от России (The Economist, 22.12.2007). В ней утверждалось, что на неофициальном уровне Западом разрабатывается новый подход, называемый «более хитроумным» и «более реалистичным»: перестать пытаться изолировать Лукашенко и предложить ему вместо этого сделку.

Один из вариантов состоит в том, чтобы оставить его у власти, но уже в качестве союзника Запада, а не Кремля, создав своего рода Азербайджан на восточном рубеже Европы. Чуть более пристойным считается предложение почетной отставки и неприкосновенности в обмен на мирную передачу власти и переход к демократии. Третий вариант – сохранить политические отношения замороженными, по крайней мере на некоторое время, но стараться развивать торговлю, инвестиции и культурные связи.

В статье признается, что «капризного и скользкого Лукашенко нельзя считать надежным партнером», но допускается, что с учетом крайне динамичного развития событий вскоре может наступить такой момент, когда практикуемое ныне отстраненное наблюдение окажется худшим из возможных вариантов.

При этом неизбежно возникает вопрос: а не воспримет ли белорусская оппозиция, в том числе те люди, которых били и сажали в тюрьму, которые потеряли своих родных и близких, установление контактов Запада с Лукашенко как предательство? Надо признать, что с моральной точки зрения ответ на него чрезвычайно сложен, едва ли он вообще может быть однозначным. Но если белорусское общество будет всё же поставлено перед императивной дилеммой – вхождение в Россию или независимость с Лукашенко, выбор должен быть однозначным: независимость. Здесь вполне приемлема логика Уинстона Черчилля, в свое время заявившего: «Если Гитлер ворвется в ад, я произнесу панегирик в честь дьявола».

 

Другие публикации автора