План Ахтисаари как прецедент

Проблема Косово сегодня вновь в центре внимания, что и неудивительно. Более удивительно другое: большинство текущих комментариев легко и упрощенно интерпретируют проблему. Между тем, она воплощает сгусток исторических, этнопсихологических, конфессиональных и даже геополитических аспектов. Несмотря на то, что война в Косово закончилась около семи лет назад, автономный край, формально входящий в состав Сербии, но фактически находящийся под управлением ООН, все эти годы по-прежнему остается одним из наиболее опасных очагов в Европе. И судьба этой небольшой территории способна деформировать ход развития событий не только на Балканах, но и далеко за их пределами.

Косово – последняя из территориальных проблем, оставшихся от бывшей СФРЮ. Полномасштабная война за край между Югославской народной армией и Освободительной армией Косово вспыхнула в 1998 г. Полемика о принадлежности края не ограничивается территориальным и политическим конфликтом, а пропитана восприятием двумя народами своих национальных культурно-исторических идентичностей.

Косово является историческим центром Сербии и считается источником сербских духовно-национальных традиций. Именно там и на прилегающих территориях зарождалась сербская государственность, зиждущаяся на православии. Призрен был столицей многих сербских королей и царей. В Косово находится около 1300 памятников сербской культуры.

Перед Второй мировой войной соотношение сербов и албанцев в Косово было примерно равным. После войны, когда Косово вернулось в состав Югославии, И.Б. Тито запретил изгнанным сербам возвращаться. В последующие 30 лет происходило латентное противостояние двух общин. Конфликт приобрел легитимность в 1987 г., когда С. Милошевич отменил права расширенной автономии, приобретенной краем Косово по Конституции СФРЮ 1974 года.

В конце концов, дело закончилось военной операцией НАТО в 1999 г. В ее результате армия Сербии покинула край, за ней ушли и почти все сербы, проживавшие на его территории. Упакованная в новаторские доктрины международного права, в первую очередь обоснованной гуманитарной интервенции, натовская операция по сути поспособствовала доведению до конца этнической зачистки, и Косово теперь можно считать практически мононациональным – албанским.

В середине 1990-х в Косово было около 2 млн. жителей, из них 82% – албанцы, около 15% – сербы. Такое соотношение установилось в силу не этнополитических, а демографических процессов. От этнических чисток первой половины XX в. в равной степени пострадали обе стороны, а по уровню рождаемости все последующие годы лидировали албанцы. Этот демографический фактор невозможно игнорировать при решении косовской проблемы. Тем не менее как бы ни доказывали сербы, что албанцы появились в Косово недавно и отдавать им сербскую землю за высокую рождаемость в течение полувека несправедливо, бороться за Косово Белграду трудно.

Сегодня ситуация в Косово во многом схожа с чеченской, палестинской, в иных «горячих точках». Половина населения моложе 20 лет, 70% албанцев, 90% сербов – безработные, 10% – неграмотные, 12% населения считаются нищими, больше половины – на грани бедности. Живут они отчасти за счет незаконных промыслов, тесно связанных с международным криминалом, отчасти за счет гуманитарной помощи, отчислений из бюджета Сербии.

По мнению Белграда, Косово с полуграмотным населением и криминальными вооруженными формированиями представляет собой «черную дыру» в центре Балкан, а по плану Ахтисаари на территории Косово может появиться моноэтническое криминальное государство, из которого разбегутся остатки национальных меньшинств. А независимость края может стать причиной для нового военного конфликта между Сербией и Республикой Косово. Несмотря на коллапс экономики, вооруженные силы Сербии остаются пока самыми сильными на Балканах. Косовары собственной армии официально не имеют; силы по защите Косово представляют собой военизированную националистическую организацию, порой с криминальным подтекстом.

Предложенный ООН компромиссный план Ахтисаари – изначально не устроил ни сербов, ни албанцев. Однако западным политикам удалось быстро убедить албанцев, обещая при этом, что это лишь первый шаг на пути к полноценному независимому государству. Для Сербии он выглядит хуже. По этому плану Косово уже теперь становится более-менее «независимым государством» – свой флаг, герб, членство в международных организациях и т.д. При этом международный контроль с правом вето на решения местного правительства, европейская полицейская миссия, самоуправление для сербских муниципалитетов. «Силы безопасности Косова» ограничатся легким вооружением, а над ними будет гражданский контролирующий орган.

Независимость Косово будет осуществлена под эгидой Евросоюза, в то время как войска НАТО обеспечат безопасность сербского меньшинства.

Сербия готова предоставить Косово не «контролируемую независимость», предусмотренную планом Ахтисаари, а «контролируемую автономию». В. Коштуница, ссылаясь на Устав ООН, который гарантирует суверенитет и территориальную целостность всех государств – членов организации, подчеркнул, что такой шаг оставляет открытыми возможности дальнейших переговоров по статусу Косово, в то время как план Ахтисаари лишает заинтересованные стороны и международных посредников свободы маневра, поскольку предлагает окончательное решение проблемы.

Недавние переговоры сербов и косовских албанцев в Вене о статусе Косово закончились безрезультатно. Премьер-министр Сербии В. Коштуница призвал к продолжению диалога. Российский министр С. Лавров предложил сербам и косовским албанцам продолжить поиск легитимного взаимоприемлемого решения. Российская реакция на план Ахтисаари была предсказуемой. Албанцы требуют независимости, сербы против, Москва тоже против. Если Косово «дадут независимость», то это будет прецедент для признания Россией Абхазии, Южной Осетии, Приднестровья, считают многие эксперты. В. Путин несколько раз проводил подобные параллели, как бы предупреждая Запад: если Косово получит независимость, мы можем признать все или некоторые самопровозглашенные государства на постсоветском пространстве.

Однако Косово сильно отличается от непризнанных республик на постсоветском пространстве и, пожалуй, не может стать основой для признания их независимости. Косово много лет де-факто управляется миссией ООН, и всякое решение по нему считается решением международного сообщества – в этом смысле оно легитимно. Ничего подобного в Абхазии, Южной Осетии, Приднестровье нет, и их заявления о независимости такой юридической силы не имеют.

В современном европейском контексте косовская тема вовсе не местечковая. Ожидаемой независимостью Косово обеспокоены Кипр, Румыния и Испания, поскольку это может негативно сказаться на настроениях других нацменьшинств в Европе, подтолкнув их к использованию косовского опыта.

В отличие от США в самой Европе план Ахтисаари не вызывает столь однозначную реакцию. Депутаты Европарламента, принадлежащие к правоцентристам, весьма скептически относятся к идее независимости Косова. Они считают косовский проект опасной фантазией европейских левых, которые в угоду принципу соблюдения прав человека готовы пойти на дестабилизацию Балкан.

План Ахтисаари, подразумевающий предоставление Косово так называемой «подконтрольной независимости», представляет собой образец новой «общеевропейской» дипломатии. Предусматривается, что ограниченный суверенитет Косово будет осуществляться под зонтиком Евросоюза, однако как ЕС будет контролировать деятельность властей Косово, пока непонятно.

По большому счету, теперь, после нескольких лет спокойствия и фактического бездействия по вопросу окончательного статуса Косово, международное сообщество оказалось в цейтноте. Решение о независимости Косово либо признание одностороннего провозглашения косовскими албанцами государственного суверенитета способно превратиться в опаснейший международный прецедент. Ситуация способна породить крупный кризис, и Балканы вновь приобретут традиционный статус если не пороховой бочки Европы, то тлеющего огня, искра которого может разжечь, сгенерировать новый всплеск сепаратизма уже не только на Балканах, но и в Европе и даже в мире.

Обе стороны конфликта, международные институты, заинтересованные мировые центры, призванные обеспечить справедливое, отвечающее интересам обоих народов урегулирование конфликта, теперь просто обязаны прийти к глубочайшему осознанию всех его тонкостей и оттенков, дабы избежать деформации общепринятых норм международного права и трансформации из этнополитического регионального противостояния в глобальное межгосударственное.

Косовская дискуссия вновь возродила и дискурс о целесообразности гуманитарных операций. Большинство юристов-международников понимают гуманитарную интервенцию как применение силы или угрозу силой, осуществляемую государством либо группой государств за пределами своих границ без согласия страны, на территории которой применяется сила, и направленную на предотвращение или пресечение масштабных нарушений основных прав людей, не являющихся гражданами этого государства.

Положение о том, что внешние силы имеют право вмешиваться в суверенное государство с целью помочь людям, сталкивающимся с грубой силой правительства или группы сограждан, отражает новое, продвинутое понимание государственного суверенитета. Однако большинство государств за традиционную трактовку суверенитета. Но очевидно, что в ближайшие годы мировому сообществу придется искать баланс между правомочностью и обоснованностью подобного вмешательства. В начале нашего века, похоже, противоречие между традиционными принципами суверенитета государств и нравственным императивом защиты прав человека становится ключевым для многосторонней дипломатии и в первую очередь для системы ООН.

До сих пор, как правило, интервенция признается легитимной только в случае, если она предпринимается ради прекращения гуманитарной катастрофы, геноцида, религиозных или этнических чисток, а также для предотвращения ситуаций, развитие которых чревато преступлениями против человечества.

Но само понятие гуманитарной катастрофы дает возможности для достаточно широких трактовок. Кроме того, часто происходило так, что мировое сообщество, ООН, пытаясь разрешить кризисы, в итоге договаривалось о разделе сфер влияния между сильными державами. То есть гуманитарные катастрофы становились предметом торга и продвижения своих интересов ведущими державами. Более того, с помощью гуманитарной операции становится возможным продвижение сильными государствами собственных интересов и даже искусственное моделирование таких ситуаций с целью дальнейшей их интерпретации как гуманитарной катастрофы и необходимости вмешательства.

Очевидно, что с точки зрения международного права косовскую проблему невозможно трактовать исключительно однозначно. С одной стороны, можно как гуманитарную катастрофу или геноцид в отношении албанского большинства (меньшинства), а с другой – как насильственное вытеснение сербского меньшинства с его законной территории. Косовский конфликт длится уже несколько десятилетий, и разобраться сегодня, кто прав, практически невозможно. У каждой стороны есть свои доводы и аргументы. Вмешательство миротворческих сил может не дать желаемого мира и спокойствия в регионе, а даже усилить конфликт, если «обиженная» сторона начнет отыгрывать ситуацию в свою пользу.

И может быть, сегодня лучшим решением по Косово будет решение на основе древней восточной традиции – не спешить, подождать, не торопить ситуацию, умышленно ее эскалируя, оставить пока всё как есть.

 

Другие публикации автора