Несколько неудобных вопросов

Прежде всего – что такое неудобный вопрос, что отличает неудобные вопросы. Самой своей постановкой они разрушают ваши привычные конструкции; они затрагивают ваши удобства – моральные, интеллектуальные, политические и т. п. – т. е. систему ваших удобств. А удобство – это и определенного рода привилегия, ставшая само собой разумеющейся. Но отнюдь не у всех есть эти удобства.

Спросим себя, возможно ли соперничество без зависти. Этой универсальной мотивации успешного соперничества уже у древних греков, как показал Ницше? Возможно ли продвижение вперед без господства, контроля, запрета или подавления и принуждения? Что является, так сказать, «изначальным феноменом» властвования? Властитель – властвующий; он не потому властвует, что властитель, но властитель потому, что властвует и умеет властвовать. Прирученная власть не способна больше к действиям превышения; к той Selbstuberwindung, о которой говорил Ницше и которая как раз отличала властителя в максимальной степени; «действие по преодолению самого себя». И мы еще удивляемся, что нами правят посредственные люди и целая индустрия политтехнологий и шоу-бизнеса должна работать над созданием их имиджа.

«Имидж» – это то, что заменило здесь напрочь отсутствующее Величие. Я, следуя старой левацкой интеллектуальной (или интеллигентской?) традиции, всегда ненавидел Власть; не совершил ли я в этом ошибки, тогда как ненавидеть надо лишь посредственную власть, которая если и дает больше «гарантий», то вместе с тем и гарантию на скуку и банальность существования (в чем нас и пытается разуверить вся современная индустрия развлечений)?

Но мы должны существовать вертикально, по вертикали; мы к этому призваны единственные из всех известных живых существ. Политика же, функционируя «вертикально» (пресловутая «вертикаль власти»), побуждает и принуждает нас к движению в горизонтали и по горизонтали. Она не может дать нам ни высших целей, ни гармонии (если действительно гармония – это вертикальная письменность, выражающая горизонтальную мировую линию, как писал о том Делёз в своей книге о Лейбнице). Политика, эта «горизонтальная вертикаль» и одновременно «вертикальная горизонталь» (т. е. постоянная двусмысленность), не может дать ни гармонию «земного» и «небесного», ни преодолеть их противоречие. Но если она не может быть разрешающим «посредником», то чем же она может и должна быть? Не этим ли самым не очень удачным и успешным «посредником» – и потому оспариваемым? А поскольку оспариваемым, то и приемлемым; и, наконец, в некотором смысле также и верным, ибо, несмотря на всю свою «кривость», она служит верным зеркалом нам самим. Не потому ли столь много людей отказываются узнавать в политике и политиках самих себя?

Если мы вертикальны, то спонтанны, сохраняем свою спонтанность. Если мы лишь горизонтальны, мы детерминированы, мы во власти деривативных сил. С этим связано и понимание мышления, его собственной выси и бездны, его самое Далекое и его самое Близкое. Многие склонны теперь говорить нам и самим себе, что не надо бороться с самими собой, что это типичный «невроз», «психический дисбаланс», нарушение «личностной гармонии» и т. п. Тогда, естественно падает тезис Ницше (в «Так говорил Заратустра»), согласно которому сама таблица ценностей – и каждого народа, и каждой личности, – есть таблица побед над самим собой. Отныне «победы над самим собой» в точном значении слова – это нонсенс, а «борьба с самим собой» свидетельство внутреннего дуализма, расщепленность и т. п.; всего, подлежащего ведомству психотерапии. Такова уже далеко не «современная» болезнь воли, диагноз которой мы тоже найдем у Ницше; воли, отказывающейся брать на себя ответственность за неожиданное, и взывающей к благополучию; отрицающей принцип преодоления себя и не способной, следовательно, честно судить об этом. Это «воля», чей императив отныне таков: избежать боли и опасности; значит, найти и обеспечить (посредственные) удовольствия и безопасный «риск» (способный щекотать наши нервы, но не угрожать нам). Отказ поставить свою жизнь в опасное положение, редукция всей сферы Завоевания, которая перемещается в сферу спорта, разного рода конкурсов и интеллектуальных дискуссий, которые и сами перемещаются в сферу бизнеса, торга, рекламы и выгоды. Никак не воля к сопротивлению и «интенсивность в преодолении себя на службе правдивости».

Теперь и посмотрим на нынешнюю власть, впрочем, и оппозицию тоже. Их действия направлены не на «самопреодоление» (с одной стороны, самой себя как только «оппозиции», с другой –  власти только как «официальной», т. е. «реальной лишь в своем политическом Офисе»); их действия направлены прежде всего на «преодоление» друг друга. Они являют себя, как посредственная сила сопротивления и как посредственная сила господства. Им не хватает философского мышления. А парадокс и урок этого последнего вот в чем: философ мыслит, смеем мы утверждать, неопределенно, ибо он мыслит на пределе или даже на границы мыслимого; его мысль, так сказать, «соприкасается» с немыслимым. Но в то же время в странных «рамках» этой неопределенности он должен, он обязан мыслить точно и строго. Но этого надо уметь достигать – и я не решусь сказать, что сам достиг этого здесь.

 

Другие публикации автора