Способность и желание

У меня есть друг, но что-то враждебное таится в нем. Точно так же есть враги со странным дружелюбием к тебе; поэтому их не можешь до конца возненавидеть. Итак, друг, который, однако, страдает алкогольной зависимостью. Впрочем, у нас это не редкость. Вот что он рассказывал про себя: «Алкоголь убивает все лучшее во мне – способность мыслить, читать, писать, желание учить и учиться, способность и желание любить. Тогда почему эти запои? Физиологическая зависимость? Или также и некая духовная? Есть что-то суицидальное во всем этом; есть какая-то воля к смерти, воля к Ничто, поверь мне. Но это словно бы чужая воля, потому что одновременно ты испытываешь ужас исчезновения. Я думаю, что есть какая-то тонкая бровка между обычной жизнью и этим окончательным исчезновением, по которой ты хочешь, ты надеешься пройти, познав таким образом и то, и другое, и жизнь и смерть. Однако я понимаю одновременно, что это чистое лукавство. И не случайно мне уже давно не дано быть счастливым. А человек, неспособный быть счастливым – одновременно и бремя (для самого себя и других) и какое-то неполное существо. Сам несчастлив и других не можешь сделать счастливыми».

Я не буду комментировать эту исповедь, но я хочу подобраться отсюда к нашей теме. Желание; понимает ли зачастую человек то, чего страстно хочет? Отдает ли отчет в том, чего именно вожделеет? Кажется, что большей частью не понимает и не отдает себе отчет – и тем не менее (или именно поэтому) ни от чего не может и не хочет отказаться. Например, понимает ли он то, чего страстно хочет, – вечной жизни? Не понимает, но хочет; фатальное расхождение понимания и желания, которое разве не свидетельствует об иррациональности наших сильнейших, маниакальных желаний? Ибо мы в пределе желаем не возможного, а Невозможного.

Как много тех, кто ничего не может, но всего хочет! Как мало тех, кто все может, но ничего, в общем-то, не хочет.

Так что – способность (может) и желание (хочет); поговорим немного об этом. Способность – уже сила; но и Желание – тоже (говорят ведь о силе желания). Но существуют люди, у которых есть желание, однако нет способности к тому, что они желают (например, стать великим певцом – или, в нашем случае, политическим лидером). И наоборот, существуют люди, у которых есть способности, но нет желания заниматься тем, к чему они способны. (Я лично знавал человека с выдающимися математическими способностями, вот только он не любил математику). Но именно единство желания и способности выражает внутреннюю гармонию человека. Способность без желания ущербна, желание без способности – оно даже трагично. Чем же обусловлен разрыв между ними, что его вызвало, тогда как мы вроде бы призваны к их союзу? – Я бы рискнул ответить, что это пассивность способности и алчность желания (ибо желание может быть алчным). Желанность придает нашей способности и блеск, и глубину. Правда, иногда приходится делать то, к чему мы не способны; часто – то, чего мы не желаем; а порою – то, к чему мы не способны и чего не желаем.

Теперь посмотрим на ту же тему в ее отношении к власти. Скорее всего, впадая здесь в наивность (кто из нас вообще свободен от нее?), можно было бы сказать так: не желает властвовать, но способен и эта способность позволяет ему понимать власть. Это Мудрец. Способен и желает властвовать; это и есть (истинный) Политик. Не способен, но желает (и это желание исполнено алчности). Обобщенно назовем эту фигуру Тираном (зачем тирану Политика? Хотя одновременно заметим, что всегда идет в связке с другой фигурой, – Революционером; они свергают существующую власть, поскольку сами хотят властвовать, но редко способны к этому; поэтому их неизбежно сменяют настоящие Администраторы). Не желает и не способен; кто же это? Нет, не анархист, а наш обычный обыватель.

Вспомним начало нашей заметки; дело в том, есть и алкогольная зависимость от власти у некоторых людей. Когда они не чувствуют ее, теряют ее, то становятся никем и ничем, так или иначе погружаются в забвение. Выясняется, так сказать, их «истинная природа»: без власти они ничто. Но именно потому со властью они жаждут стать всем и всему диктовать свою волю. Слава Господу, им это никогда не удается. Да и с чего бы им это удалось?

Свое достоинство должны блюсти люди славы – и свое люди безвестности. То есть соразмерять способности и желания. Однако главное все-таки в любом случае – изгнать из сердца страх. Боязливым людям никогда ничего не удавалось.

 

Другие публикации автора