См.
Средний класс в Беларуси(2) / 19.11.07/
Средний класс в Беларуси (1) / 12.11.07/

Уровень образования и престиж профессии

Беларусь относится к странам с высоким уровнем образованности населения: около 39% жителей этой страны в возрасте старше 25 лет имеют образование III степени (высшее или среднее специальное образование) [18] . Если в 1989 г. на 1000 человек населения приходилось 108 чел. с высшим образованием, то в 1999 г. их уже было 140 чел. [19] .

Вместе с тем высокий уровень образования в Беларуси далеко не всегда связан с высоким уровнем материального благополучия. Данные январского (2007 г.) опроса НИСЭПИ свидетельствуют, что в целом зависимость величины доходов от уровня образования все еще довольно слабая (табл. 6). Как можно увидеть, свыше 80% граждан с высшим образованием и свыше 84% со средним специальным образованием располагают заявленными доходами, не превышающими 560 тыс. руб. (262 USD). Это значительно ниже границы среднего достатка взрослого белоруса, который, напомним, должен был на начало 2007 г. составлять в расчете на одного человека не менее четырех минимальных потребительских бюджетов (480 USD) при наличии собственной квартиры (или дома) и автомобиля. При этом доходы 43,4% граждан с высшим образованием и 41,6% со средним специальным образованием позволяют их отнести, согласно нашей классификации, к «обыкновенным бедным», а доходы остальных образованных белорусов ставят их в положение «очень бедных» (29,1% и 28,3% соответственно) и просто «нищих» (7,2% и 14,3%).    

Таблица 6. Распределение граждан по уровню образования в зависимости от доходов, % (таблица читается по горизонтали)*

Вариант ответа	до 180 тыс.	180-280 тыс.	280-560 тыс.	+ 560 тыс.
Начальное	15.0	62.7	20.6	1.7
Неполное среднее	14.7	38.4	43.1	3.4
Среднее общее	17.0	34.8	39.7	8.1
Среднее специальное	14.3	28.3	41.6	15.3
Высшее	7.2	29.1	43.4	19.5

Источник: Национальные опросы НИСЭПИ / http://iiseps.org/poll.html

* Сумма по строке может быть меньше 100% из-за отказов от ответов

Таким образом, на основе элементарных подсчетов мы можем сделать вывод, что свыше 30% населения имеют высшее или среднее специальное образование и при этом обладают заявленными доходами, уровень которых значительно ниже доходов даже нижнего слоя среднего протокласса в Беларуси. Следовательно, только около 10% граждан, обладающих образованием III степени, могут располагать доходами, позволяющими им претендовать на место в среднем классе. 

В Европе и США к среднему классу относятся не только представители малого и среднего бизнеса, менеджеры, инженеры или высокооплачиваемые квалифицированные рабочие, но и врачи, преподаватели вузов, школьные учителя, т.е. все те, кто обладает относительно высоким образованием. К примеру, выигравшего в лотерею несколько сотен тысяч долларов разнорабочего общественное мнение все равно оставит «за бортом» среднего класса. И лишь его дети, на чье образование он потратит значительные средства, смогут перейти на более высокий общественный статус. С белорусскими медиками и учителями ситуация с точностью до наоборот: их доходы, несмотря на высокий уровень образования, не тянут даже на уровень низшего слоя среднего класса. Поэтому их профессии сегодня не относятся к числу престижных, от чего они оказались на «периферии» формирующегося среднего класса, которая в большей степени, чем его основная часть, рискует профессионально деградировать.

Как уже отмечалось, высокие доходы в Беларуси можно получать, работая на крупных госпредприятиях, находясь на чиновничьей должности или занимаясь бизнесом. Неудивительно, что профессии, соответствующие именно этим сегментам социальной структуры белорусского общества, относятся к разряду наиболее престижных.

Доступ к власти и уровень самоорганизации

Согласно немецкому социологу Ральфу Дарендорфу, средний класс выполняет функцию «социальной плазмы», локализующей и смягчающей социальные конфликты. Но подобное «смягчение» возможно лишь при условии публичного признания конфликтов и поиска компромиссных решений через диалог.

Белорусская политическая модель основывается на руссоистской (коллективистской) концепции демократии, которая отказывает общественным конфликтам в легитимности. Согласно господствующей идеологической доктрине, белорусский народ един и выразителем его интересов является Глава государства. Однако конфликты от этого не исчезают. Они загоняются вглубь, постепенно накапливая энергию для социального взрыва. Когда повод для взрыва находится, неожиданно выясняется, что в обществе и государстве отсутствуют политические институты, способные вести диалог и разрешать конфликты, что делает социальные взрывы особенно разрушительными.

Как показывает европейский опыт, средний класс в целом поддерживает демократизацию, соглашаясь с перераспределением власти и ресурсов в пользу низших слоев. Однако в странах Латинской Америки, где разрыв в доходах между средними и низшими слоями всегда был крайне высок, средний класс, стремясь сохранить свой статус, обычно выступает против дистрибутивного равенства, а потому в прошлом часто служил социальной базой правоавторитарных режимов. В Беларуси значительного расслоения по доходам пока не произошло, но устойчивое повышение личного материального благополучия возможно лишь при условии лояльности к моносубъектной власти. Поэтому ожидать, что рост доходов автоматически будет вести к расширению социальной базы демократии, не приходится.

Местную специфику наглядно иллюстрирует следующие показатели: основную часть контролируемых налоговой службой поступлений в бюджет (96%) обеспечивают в Беларуси юридические лица. За счет индивидуальных предпринимателей и физических лиц сформировано соответственно 3,1 и 0,9% налоговых поступлений [20] . Современную демократию не случайно называют «демократией налогоплательщиков». Именно из их рядов формируется средний класс. В рамках же белорусской модели место налогоплательщиков занимают государственно-зависимые служащие, и чем выше уровень их доходов, тем более они зависимы от государства. 

Если говорить о степени доступа бизнеса к власти, то среди институциональных групп интересов самыми влиятельными являются корпорации государственного и неконкурентного частного бизнеса, в том числе компании, замешанные на российском и другом зарубежном капитале. Они, как правило, действуют под патронажем представителей центральной бюрократии, от чего многие из них имеют прямой доступ к лицам, непосредственно влияющих на определение внутри- и внешнеполитического курса. Традиционную активность в сфере дистрибутивной политики, в «выбивании» субсидий и кредитов проявляют три основных белорусских государственных «субсидарха»: жилищно-коммунальное хозяйство, аграрно-промышленный комплекс и строительная отрасль.

Достаточно активны в артикуляции своих интересов разнообразные региональные группировки чиновников и приближенных к ним неассоциированных предпринимателей, представляющих в основном неконкурентный бизнес. Они также могут оказывать существенное влияние на дистрибутивную политику и, в частности, на распределение государственных заказов. В создании таких групп огромную роль играют земляческие установки и личные знакомства – использование родственных, школьных соседских и иных межличностных связей. Поэтому региональные группировки власти и бизнеса нередко приобретают характер «местечковых» патрон-клиентельных групп, стремящихся контролировать в своих регионах наиболее доходные отрасли, поступающие из центра финансовые потоки, кадровую политику и т. д.

Что же касается частного конкурентного бизнеса, то его место в сложившейся в Беларуси властной модели хорошо фиксирует общественное мнение. Так, на вопрос «На Ваш взгляд, на кого, прежде всего, опирается президент А. Лукашенко?» в тройке лидеров оказались: силовые структуры – 48,6%, пенсионеры – 41,4% и президентская «вертикаль» – 37,0%. Последнее три места заняли специалисты – 9,9%, культурная и научная элита – 8,3% и предприниматели – 4,5% [21] . Подобное распределение «точек опоры» вполне отвечает определению белорусского государства как социально ориентированного и авторитарного.

Однако проведение долговременной активной социальной политики возможно лишь на основе эффективной экономики. В свою очередь, такая экономика требует опоры на экономически активных граждан (бизнесменов, специалистов, культурную и научную элиту), словом на тех, кто обладает личностными ресурсами. На этом причинно-следственная цепочка не заканчивается, так как для эффективной работы таких граждан требуется современная институциональная среда, в том числе ее политическая составляющая, и это говорит о необходимости постепенных политико-институциональных реформ.

Если ответы на вопрос о социальных группах, на которые опирается власть, проанализировать в разрезе доверяющих и не доверяющих главе государства, то мы получим любопытную дополнительную информацию. Так, среди не доверяющих (а это как раз люди с личностными ресурсами) распределение ответов по трем последним профессиональным группам выглядит следующим образом: специалисты – 2,9%, культурная и научная элита – 1,0% и бизнесмены – 0,0% [22] . Трудно подыскать более яркую иллюстрацию политической модели, которая пытается осуществить экономическую модернизацию, слабо учитывая интересы профессиональных групп, являющихся ее главными проводниками.

В целом политическая активность и уровень общественной самоорганизации белорусских граждан остаются довольно низкими. К ним очень медленно приходит понимание того, что, только объединившись в разнообразные ассоциации, можно кардинально изменить свою жизнь к лучшему. В СССР политическая активность общества ограничивалась участием в выборах, целью которых была демонстрация монолитного единства «партии и народа». Советская привычка голосовать сохранилась, поэтому так высоки проценты принимающих участие в голосовании граждан, но дальше ритуала голосования дело не идет (табл. 7). Занимаются агитацией, собирают подписи и наблюдают за голосованием всего несколько процентов граждан, причем складывать эти проценты нельзя, так как это практически одни и те же люди. Процент же принявших участие в работе избирательных комиссиях также не отражает реальный уровень автономного политического участия, поскольку они не формируются политическими партии и движениями. 

Таблица 7.  Распределение ответов на вопрос «В чем выразилось Ваше участие в президентских выборах?», % (возможно более одного ответа)

Вариант ответа	10'01	06'06
Участвовал в голосовании	79.4	87.2
Подписывался за выдвижение кандидата	14.8	17.2
Агитировал за или против кандидатов	3.6	2.2
Принимал участие в работе избирательной комиссии	2.6	2.3
Собирал подписи за выдвижение кандидата	1.7	2.5
Принимал участие в качестве наблюдателя	1.3	1.2
Не принимал никакого участия в этих выборах	15.0	9.3

Источник: Национальные опросы НИСЭПИ / http://iiseps.org/poll.html

Низкая политическая активность связана и со слабостью гражданского общества в Беларуси. Общество атомизировано и напоминает, по меткому замечанию российского социолога Ю.Левады, мешок с горохом. Роль мешка при этом выполняет государство, и если мешок развязать, то общество рассыплется, что ни раз уже наблюдалось. Достаточно вспомнить горбачевскую перестройку.

Наибольшей политической пассивностью и неорганизованностьюотличаютсянеассоциированные группы, хотя подавляющее большинство из них недовольно своим положением. Они смутно представляют свои общие интересы, плохо осведомлены о происходящих событиях и ждут, когда кто-то за них разрешит их собственные проблемы, будь-то президент, оппозиция или Россия. Ряд наиболее левоконсервативных из них, например, пенсионеры, жители сел и малых городов, являются главным объектом популистских и мобилизационных кампаний, периодически проводимых государственной машиной. В тоже время многие из неассоциированных групп (частные предприниматели, особенно, индивидуальный бизнес, часть рабочих, интеллигенции и студентов, католики, протестанты) иногда оказываются вовлеченными в коллективные формы артикуляции своих интересов.

Беларусь, как и ряд других стран бывшего СССР, отличается невысокой численностью ассоциированных групп интересов. Всего по состоянию на 1 января 2005 г. в Беларуси было зарегистрировано 2223 общественных объединений [23] . Если сравнить эти данные со среднеевропейскими показателями, то мы увидим, что Беларуси предстоит преодолеть довольно большое расстояние на пути к формированию массового гражданского общества. Так, в Европе на 1000 жителей приходится в среднем четыре неправительственные организации (НПО), тогда как в Беларуси – чуть более 0,2 НПО. По данным Всемирного банка, на начало 2004 г. в Беларуси насчитывалась 1 НПО на 4500 чел., тогда как в Украине – 1/1500, в Польше – 1/900, в США – 1/240 и во Франции – 1/80 чел. [24] .  Количественная слабость ассоциаций значительно уменьшает возможности влияния гражданского общества на развитие публичной сферы.

Конституция Республики Беларусь (ст. 36)  гарантирует каждому право на свободу объединений. Однако на практике в последние годы стало очень сложно зарегистрировать как политическую партию, так и общественную организацию, деятельность которой может быть расценена как политическая. Аналогичные ограничения распространяются и на право граждан регистрировать СМИ. Существующие формальные и неформальные ограничения затрудняют формирование структур гражданского и политического обществ, а ведь именно через их структуры средний класс формулирует и защищает свои экономические и политические интересы.

Существенно ограничив каналы политического доступа для бизнес-структур, власть, с одной стороны, блокировала возможность появления в политической системе Беларуси разрушительных конкурентных олигархий (подобных украинским финансово-промышленным группам), а, с другой, не препятствует деятельности ассоциированных групп предпринимателей, но при условии их отстраненности от реального политического процесса.

Так, руководители крупных государственных и полугосударственных предприятий объединены в  Белорусскую Конфедерацию промышленников и предпринимателей (нанимателей). Эта организация занимается в основном лоббированием корпоративных интересов членов конфедерации. Она была создана в 1993 г. с участием на первом этапе трех ведущих объединений: промышленников, предпринимателей и нанимателей (Белорусская научно-промышленная ассоциация, Белорусский союз предпринимателей и Белорусский союз предпринимателей и арендаторов). В настоящее время членами конфедерации являются 17 союзов и ассоциаций, из них 6 – некоммерческие организации (общереспубликанские союзы и ассоциации) с членством в них юридических лиц и 11 – республиканские общественные объединения.

Заметную роль в борьбе за интересы частного бизнеса играет Белорусский совет предпринимателей (БСП). В состав БСП входит около 800 действительных членов, среди которых более 20 лидеров республиканских организаций, более 300 руководителей корпораций, индивидуальные предприниматели, а также в качестве экспертов экономисты, юристы, журналисты, активно участвующие в программах поддержки предпринимательства. В системе БСП более 17 тыс. ассоциированных членов. Представители (координаторы) Союза осуществляют свою деятельность в городе Минске и всех областях Беларуси, всего в более чем 60-ти регионах республики.

Следует отметить и Минский столичный союз предпринимателей и работодателей – неправительственную, некоммерческую организацию, основанную в 1997 г. В настоящее время союз объединяет учредителей, руководителей и ведущих специалистов предприятий малого, среднего и крупного бизнеса. В союзе эффективно взаимодействуют белорусские, совместные и иностранные предприятия из 26 стран мира. Информационная сеть составляет более 7000 партнеров.

Существует еще и ряд организаций, объединяющих индивидуальных предпринимателей, работающих в основном на городских рынках или владеющих коммерческими киосками. Самой влиятельной из них является, на наш взгляд, незарегистрированное общественное объединение «За свободное развитие предпринимательства». По данным руководителя объединения В.Горбачева, в его состав входит 3800 человек, под влиянием которых находится еще 15–20 тыс. человек из 200.4 тыс. индивидуальных предпринимателей, зарегистрированных в Беларуси 

Основной целью общественных организаций, объединяющих представителей частного бизнеса, являются артикуляция своих групповых интересов и содействие созданию современной рыночной институциональной  среды. Однако уровень коллективной самоорганизации частного конкурентного бизнеса остается довольно низким. Белорусский бизнес-класс является слишком разобщенным и социально незрелым для того, чтобы быть в состоянии сознавать и защищать свои групповые интересы. Так, по данным проведенного в 2007 г. исследования «Факторы успеха малого и среднего бизнеса», ассоциированной деятельностью охвачено лишь 9,9% частных бизнесменов (индивидуальные предприниматели в данном случае не в счет) [25] . Это говорит о полном отсутствии динамики в самоорганизации белорусского малого и среднего бизнеса, поскольку в 1994 г. в бизнес-ассоциации также входило не более 10%  бизнесменов [26] . Впрочем, о существовании бизнес-союзов, отраслевых ассоциаций и центров поддержки знают 50-60% бизнесменов [27] , но степень влияния этих структур на их поведение пока незначительна.

Окончание следует

Примечания

[18] Прокофьева Н.Г. О неэкономических факторах экономического роста / Проблемы развития транзитивной экономики: инновационность, устойчивость, глобализация. – Минск, 2007. – С.228. 

[19] См.: Итоги переписи населения Республики Беларусь 1999 года. – Минск, 2000.

[20] См.:  http://nalog.by/

[21] См: опрос НИСЭПИ (август.2006 г.).

[22] См. там же.

[23] http://www.minjust.by

[24] См.: Пазняк В. Куда ведет «Лента Мебиуса» белорусской политики? // Беларусь: молодежь, политика, европейская перспектива. Сборник аналитических материалов. – Мн., 2005. – С. 67.

[25] См.: Белгазета, 24 сентября 2007 г.

[26] См.: Звязда, 21 апреля 1994 г.

[27] См.: Белгазета, 24 сентября 2007 г

Обсудить публикацию

 

Другие публикации автора Виктора Чернова

Другие публикации автора Сергея Николюка