Вечное возвращение

Белорус-Балтийский канал

Сегодня все страны могут быть разделены на два класса – страны, где правительство боится людей, и страны, где люди боятся правительства.
Амос Р. Е. Пиночет

Не прошло и семидесяти лет, как нам снова светит строительство очередного канала. 4 ноября 2004 года из уст А. Лукашенко белорусы услышали о неком гидротехническом сооружении, которое предстоит ударно «восстановить» и связать два моря – Балтийское и Черное. Водная магистраль, по мнению Вождя белорусского народа, повторит средневековый путь «из варяг в греки». Историческая основа такого решения, между прочим, настораживает, так как были и другие, более «накатанные» маршруты. Да и где те варяги и константинопольские греки?

Канал будет, естественно, судоходный. И это правильно – не для байдарок же его строить. Ковырять эту белорусскую «пирамиду Хеопса» будет, по мнению А. Лукашенко, наша лучшая в СНГ молодежь. Так что все к нам возвращается: комсомольско-молодежные стройки вместе с забайкальскими «комсомольцами» в варианте «зубрят» наперевес с кайлом (всех на перековку) и ВОХРы по периметру со значками БРСМ на груди. Между прочим, можно не сомневаться, что Михаил Орда обратится к президенту с просьбой поручить канал заботе молодежного движения, которым ему доверено руководить.

Изучая второе десятилетие становления и развития режима личной власти, что очень уютно угнездился на белорусской земле, сердце политолога не раз приятно вздрогнет – А. Лукашенко, неустанно вживаясь в государственный механизм, не нарушил или не смог нарушить ни одно из основных правил политологии. Вот и канал к нам «приплыл». Смеем утверждать, что это только начало «великих строек коммунизма». Попав в 1996 году по собственной воле в авторитарную колею, белорусский президент был вынужден строго соблюдать все процедуры создания и укрепления классического авторитарного строя.

Объясняя всем и всюду, что его «авторитаризм» является вынужденным, неким ответом на вызов времени – развал Советского Союза, обрушение производственных связей, давление Запада, «подрывная деятельность» махровых демократов, необходимость строительства независимого государства, – А. Лукашенко фактически признается в собственной профессиональной непригодности, так как с не меньшим, а, может быть, и с большим успехом можно было строить независимое государство и развивать экономику на демократических рельсах.

Необходимость – отговорка тиранов и предмет веры рабов
Уильям Питт

Украина, которая уже тринадцатый год живет бурной демократической политической жизнью (во всяком случае, украинский избиратель имеет возможность выбирать президента из двух реальных кандидатов, что совершенно недостижимо для белорусов), давно создала на демократической основе все собственные государственные институты и демонстрирует по 13% роста ВВП в год. Авторитет и влияние нашего южного соседа на мировой арене растет год от года. Но для этого не понадобилось превращать парламент в «театр теней», издеваться над Конституцией, делать пост президента пожизненным…

А. Лукашенко пошел по пути наименьшего сопротивления. Зачем развивать гражданское общество, содействовать развитию демократии, стимулировать партийную систему, растить белорусский политический класс, когда можно, пользуясь слабостью и сервильностью белорусской элиты (вспомним того же М. Финберга в дни референдума) и фактическим отсутствием белорусского гражданского общества, просто приватизировать страну.

Политики, которые строят независимые государства, мастерски используя все преимущества, что им дает демократия, не чураясь, при крайней необходимости и суровой внешней опасности, строго ограниченного авторитаризма, остаются в благодарной памяти народа. Перекос в необузданный авторитаризм обязательно приводит сначала к селекции собственных граждан на «народ» и его «врагов», а затем обязательно к войне против «врагов народа». Не факт, что этих «врагов» будет численно меньше, чем собственно самого народа.

Пойдем и мы по пути наименьшего сопротивления и попытаемся, стараясь, с одной стороны, избежать ошибок излишнего механицизма, а с другой – рискуя нарваться на критику коллег, разложить по стадиям процесс формирования белорусского авторитарного строя. Не будем скрывать нашу главную цель, а если вернее – две цели.

Во-первых, нам необходимо выяснить, на каком этапе сейчас, после поистине переломного для судьбы белорусского народа и национального белорусского государства конституционного референдума 17 октября 2004 года, происходит формирование режима личной власти А. Лукашенко. Нет нужды объяснять, что этот процесс является непрерывным и в калейдоскопе «Славянских базаров», ревизий клиник гинекологии и отставок видных номенклатурщиков обязательно прослеживаются объективные тенденции, заданные самим авторитарным вектором.

А. Лукашенко в данном случае уподобляется Остапу Бендеру, который, начав в Васюках свой шахматный матч на 30 досках, вовсе не подозревал, что на восемнадцати он играет испанскую партию, а на двенадцати «хотя и устаревшую, но довольно верную защиту Филидора». Стоит продолжить цитату: «Если б Остап узнал, что он играет такие мудреные партии и сталкивается с такой испытанной защитой, он крайне бы удивился. Дело в том, что великий комбинатор играл в шахматы второй раз в жизни». Все это в полной мере относится к деятельности белорусского президента – вовсе не Бог его ведет, а элементарный инстинкт самосохранения. Между прочим, борьба за личное выживание является одним из барьеров, которые отделяют авторитаризм от демократии. Политику из мира развитой демократии нет необходимости трястись за свою жизнь, ограждая себя от собственного гражданского общества, так как он является неотъемлемой частью этого общества. Не будет же общество «душить» само себя.

Свободное общество – это место, где безопасно быть непопулярным.
Адлай Стивенсон

Во-вторых, выяснение стадии, в которой находится современный белорусский режим, позволит нам, используя с известными допусками аналогии из всемирной политической истории, сделать попытку прогноза дальнейшего маршрута нашего белорусского Ивана Сусанина. В общем, проведем некую политологическую стратегическую разведку, без которой, как известно, победы не видать.

По мнению автора этих строк, окончательно в авторитарную стадию режим вошел в период между президентскими выборами 2001 года и выборами в местные органы власти в 2002 году. К традиционным, можно сказать к классическим, определениям этой стадии – частичное признание политических прав и свобод, отстранение гражданского общества от участия в выработке государственной политики, формирование органов власти в результате псевдовыборов, ограничение политического плюрализма, фактическое устранение разделения властей, ограничение плюрализма политических идеологий, придание силовым ведомствам и вооруженным силам определенной политической роли, – добавилась белорусская специфика, связанная с созданием на базе советского опыта государственного планирования собственного, весьма своеобразного механизма экономического управления, позволяющего производить мобилизацию экономики в политических целях.

Справедливости ради стоит отметить, что, учитывая крохотность белорусского экономического потенциала, относительно несложно проводить мобилизационные кампании в условиях более-менее стабильной поставки сырья и энергоресурсов, к тому же имея гарантированный сбыт на необъятный соседний рынок.

Обратим внимание на то, что, выйдя на авторитарный этап, белорусские власти обосновались на нем весьма основательно. В сознании населения удалось закрепить приоритет государственных интересов в ущерб личным правам и свободам (не зря с рубежа нового века обвинения в адрес белорусских властей в нарушении прав человека посыпались, словно осенний дождь). В эти годы было произведено полное отделение государства от общества – исчезли даже напоминания о выборности любых должностей в сфере исполнительной власти, вертикаль оказалась без корней, т.е. она не была состыкована с должностями, выполняющими оперативные исполнительские функции, но обеспеченными мандатом народного доверия.

Кроме того, вертикаль оказалась без горизонтальных «подпорок», так как функции местных законодательных собраний приобрели исключительно декоративный характер, что, в принципе, типично для авторитарной власти. Наконец, была окончательно оборвана даже неформальная связь между органами власти (даже представительной) и общественными организациями. Вместо широкого обмена идеями и мнениями с негосударственными общественными структурами была создана «теория» о трех «столпах», поддерживающих власть, – советах, профсоюзах и молодежных организациях. Не касаясь советов, о которых уже сказано выше, стоит отметить, что профсоюзы и молодежное движение были огосударствлены в принудительном порядке. В истории страны сохранятся имена людей, непосредственно участвующих в захоронении белорусского профсоюзного и молодежного движений, – Козик, Матулис, Орда и другие.

В итоге, уничтожение разделения властей было проведено сверху до низу. Структура получилась весьма шаткая, что также характерно для авторитаризма. Естественно, что это не государственное строительство, а пародия на него, причем весьма опасная, так как вся властная пирамида оказалась замкнута на одном-единственном человеке. Согласно канонам авторитарного строя, у авторитарного лидера не может быть преемника, наследника, заместителя, вице-президента. Поэтому он должен быть одиноким мускулистым «волком», день и ночь пасущим свое «овечье стадо». Стоит такому «волку» захромать, как овцы быстро разбегутся. При этом, что также является правилом, часть из них быстро отправится в пасть другим «волкам», которые пока сидят в кустах и завидуют.

Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», в этом суть разногласий, господствующих в человеческом обществе.
Авраам Линкольн (1809-1865), шестнадцатый президент США

Политическая система авторитаризма неустойчива («пастбище» быстро «съедается», потенциал «волка» не бесконечен), и назвать такое псевдогосударство национальным государством белорусского народа, за которое, как заявляет господин Ходыко, мы еще должны и благодарить А. Лукашенко, просто язык не поворачивается. С тем же основанием русские должны благодарить Золотую Орду за стимулирование создания единого русского Великого княжества.

Власть, между прочим, прекрасно осознает шаткость созданной структуры. Не касаясь того, как она пытается укоренить в сознании народа образ вечно юного «волка» (разносы на совещаниях, лыжи – клюшки – ролики), она вынуждена ограничить политический плюрализм, но сохранить его «тень». Между прочим, для авторитаризма вообще характерно стремление постоянно рядиться в демократические одежды. То, что в итоге получается политический маскарад, его не смущает, так как и этот момент является обязательным условием движения по авторитарной «колее» [1].

Авторитаризм интересен тем, что при нем сохраняется политическое поле, ведут политическую борьбу политические партии, происходит объединение в политические союзы и коалиции, оппозиция участвует в выборах, на которых она никогда не победит. А не победит потому, что при авторитарном строе политическое поле замкнуто и превращается в своеобразный «обезьянник», где мудрый Отец нации и содержит на потеху народа строго отсортированные оппозиционные политические структуры и их лидеров. Дальше все развивается в полном соответствии с азбукой авторитаризма: оппозицию шельмуют, на нее взваливают ответственность за все собственные промахи и неудачи, СМИ ее постоянно «душат», ее используют в качестве тренировочной базы органы госбезопасности и в роли боксерской груши спецподразделения МВД. Но никто ее не «вырубает» под корень, так как она нужна. Небольшая, дезинтегрированная и слабая оппозиция является необходимым компонентом авторитарного строя.

Рано или поздно авторитаризм обязательно начинает разлагаться («волк» или стареет, или спивается, или от него просто откупаются, а иногда и свергают), и страна обязательно возвращается к демократии. Тем более что корни авторитаризма находятся в процедурах демократического общества, которых он, хотя бы внешне, обязан придерживаться. Отсюда и необходимость применять административный ресурс, чтобы не оказаться за бортом политической жизни страны.

Еще одной из специфических сторон авторитаризма является его идеологическая нетерпимость, но и здесь он ведет себя не до конца последовательно. При всем желании авторитаризм не может сформировать всеобъемлющую идеологию, сродни религии, хотя неустанно пытается это сделать. Причина такой идеологической неполноценности в превалировании субъективного фактора – глава государства борется за свое существование по принципу «день прожить, да ночь продержаться». В таких условиях в «топку паровоза» летит все, что под рукой, включая и церковь. Авось сгодится. Вот и получаются под брендом белорусской национальной идеи некие философские солянки не первой свежести. Зато при авторитаризме разворачивается настоящая война против всех идеологий, имеющих хоть какие-то корни в либерализме. Режим инстинктивно реагирует на опасность своей монополии на власть.

Итак, как мы отмечали выше, рано или поздно авторитаризм обязательно возвращается к демократии. Вспомним Испанию, Чили, Португалию и т.д. Это общая тенденция для последней четверти ХХ века. Но бывают исключения. Тогда авторитаризм постепенно переходит в тоталитаризм, государственная власть перевоплощается в «народную», а народ начинает день и ночь рыть «каналы».

Для того чтобы авторитаризм перешел в тоталитарную стадию, необходим ряд внутренних и внешних условий. Естественно, к ним мы отнесем и уже упоминавшиеся отсутствие гражданского общества, сервильность и слабость элиты. Добавим иждивенческие настроения в основной массе электората. Особо остановимся на крайне близорукой политике соседей, которые потратили годы на уговоры и предостережения, словно лидеры этих стран не учились в университетах и не знают, что авторитаризм боится только силы. Но все-таки всего этого мало. Для перехода в тоталитарную стадию авторитаризму нужно политическое движение. Это движение должно содержать свою, внутреннюю идеологию, развиваться по своим законам, находить отклик в солидной части электората. Любопытно, что вовсе не обязательно, чтобы при этом это движение было структурно оформлено. Основную часть оргмассовых задач по его мобилизации могут взять на себя и структуры государственной власти. Но, при переходе общества и государства в тоталитарную фазу, движение, естественно, должно получить партийную оправу.

В Беларуси это движение в среде оппозиции стихийно получило наименование «лукашизм». Власти, естественно, всячески уходят от каких-либо наименований, чтобы не рождать исторических ассоциаций. И все-таки сделаем попытку разобраться – под флагом какой политической химеры нам копать свой, теперь уже белорусский канал от моря до моря?

Вера – то, ради чего умирают; идеология – то, ради чего убивают.
Антони Бенн

Продолжение следует

Андрей Суздальцев

09.11.04

___________________________________________________________

[1] Цитата без комментариев: « Целью А.Г. Лукашенко было и остается создание самого демократического, самого процветающего общества, ответственно относящегося ко всем заботам общей мировой семьи». (Э. Скобелев. Запад на всех парах ведут к саморазрушению. Республика, 04.11.04)

Другие публикации автора

Перейти к списку статей

Открыть лист «Авторы : публикации»

	Статистика