/Война и мир/

Бородино, или Андрей Иванович сердится

Назвав свою последнюю эпохальную статью «Ватерлоо» (nmn, 26.10.05), Андрей Суздальцев точно вывесил на балконе известную строчку: «Это есть наш последний и решительный бой!». Правда, Андрей Иванович как профессиональный историк должен был бы при этом объяснить не столь профессионально подкованным читателям, кого он имеет в виду в данном случае под проигравшей стороной – под Наполеоном I, императором всех французов. Ибо эта – действительно, неудачная – битва при Ватерлоо была, тем не менее, примером подлинного героизма наследников славы революционной Франции. И достойным финалом политической и военной карьеры человека, фактически создавшего современное французское законодательство и обозначившего своим именем целую эпоху в жизни Европы.

В сражении при Ватерлоо участвовали войска императора французов и войска западно-восточной (то есть, европейско-российской) антинаполеоновской коалиции. Судя по всему, поскольку коалиционные силы пытается создать белорусская демократическая оппозиция, роль Наполеона отводится Александру Лукашенко. Будем считать это комплиментом (хотя уже очевидно, что последствия правления нашего Наполеона Беларусь будет расхлебывать долго еще после окончания его правления). Тем не менее, выглядит эта параллель достаточно забавно, поскольку всем пафосом своей статьи пророча поражение коалиционным демократическим силам, Андрей Иванович, тем не менее, роль Наполеона – то есть, побежденной стороны! – отводит, все-таки, Александру Лукашенко!

Хотя и в этом, на мой взгляд, есть определенный смысл. Тускловатый командующий коалиционными войсками Веллингтон уступал по всем статьям яркому и колоритному Наполеону, но оказался лучшим организатором собственной победы, снискав лавры победителя лишь потому, что сумел сохранить резерв и ввел его в игру тогда, когда Наполеону оставалось лишь в бешенстве грызть ногти, ожидая запаздывающего со своим корпусом маршала Груши. Все обвинения в адрес Александра Милинкевича – дескать, и программа у него невнятная, и сам он мало известен, и были бы лучшие кандидаты от коалиции – все пустое, если Милинкевич на самом деле сможет организовать кампанию так, чтобы суметь победить непобедимого Наполеона Григорьевича.

Однако, оставаясь в избранной мною еще до Конгресса роли скептика, я обратил бы внимание и на другое. Андрей Суздальцев исходит из того, что решающую роль в разгроме Наполеона сыграла Россия – и сейчас именно Россия должна взять на себя ту же роль. И вот здесь мое филологическое образование, получая которое, мне приходилось читать не только Льва Толстого и поручика Тенгинского полка, но и научные комментарии к их произведениям, начинает требовать вмешаться и слегка скорректировать позицию почтенного Андрея Ивановича.

Г-н Суздальцев – если он и на самом деле так думает – не прав. Он путает 1812 год, когда Россия сломала хребет Великой Армии, и год 1815 – год Ватерлоо. Если бы в 1815 году Европа ждала, пока Барклай де Толли сумеет довести русские войска до Ватерлоо, Наполеон правил бы вечность. И хотя роль России в падении Бонапарта трудно преуменьшить, но статью о ее решающей роли в политике следовало бы назвать несколько иначе.

Например – «Взятие Берлина».

Понятно, что это было бы недостаточно политкорректно, учитывая и то, что Лукашенко только похвалил Гитлера, но Гитлером быть не намеревался (а Наполеоном – намеревался!), и то, что Германия при Шредере была одним из полугласных сторонников того, что лишь бы газовый транзит шел через Беларусь беспрепятственно, а с остальным будем сражаться тихо-мирно, в меру сил, и как там получится.

И роль России в сложившейся комбинации сил вокруг Беларуси далеко не та, что в ситуации с Берлином.

Поэтому вернемся в 1812 год – ибо, как ни странно, эта параллель с наполеоновской эпохой, избранная уважаемым Андреем Ивановичем, кажется мне вполне заслуживающей внимания. И будем говорить именно о 1812 годе – не о Ватерлоо, а о Бородино.

Ситуация в 2005 году складывается приблизительно та же. Наполеон (Лукашенко) вторгся в политическое пространство России. Его идеологическая экспансия абсолютно очевидна: как бы ни пытались высокие должностные лица России утверждать, что она по-прежнему остается верной демократическим ценностям, в Европе в это верят все меньше и меньше. Временная задержка со взятием Москвы абсолютно оправданна – Наполеон слишком долго ждал бородатых российских бояр с ключами от древнего Кремля. Но не пошла Москва моя к нему с поникшей головою (впрочем, это не поручик даже, а камер-юнкер писал, простите филологу…). Дальше Лукашенко не мог взять Москву – и Россию в приданое – на закате ельцинского правления, поскольку политические элиты России были в этот период слишком самостоятельны, слишком высоко ценили свое право участвовать в управлении государством, и навязать им свою волю было слишком трудно.

Владимир Путин, восстанавливая «управляемость» России, практически полностью воссоздал систему управления, характерную для лукашенковской Беларуси. Но тут выяснилось, что сам Путин недостаточно самовластен для того, чтобы управлять такой Россией. Он все-таки был и остается бывшим сподвижником Анатолия Собчака, не давшим – в должности директора ФСБ – расправиться с последним советским демократом. Прошлое полковника КГБ не смогло заставить его окончательно отказаться от нормальных человеческих чувств и сосредоточиться исключительно на власти как на процессе подавления инакомыслия.

Кроме того, власть – это процесс принятия решений с высокой степенью индивидуальной ответственности. Лукашенко это устраивало вполне. А Путин властью тяготится, что заметно даже гражданам другого государства. Точно так же было и в 1812 году – когда Наполеон жаждал власти, а Александр I этой самой властью тяготился, в частных беседах рассказывая о том, как славно было бы жить вдали от шумных городов, удалившись под сень журчащих струй и т.д. (опять во мне проснулся филолог!..).

Дело за малым. Дело за тем, чтобы все-таки войти в Москву. Не в Петербург, который сейчас даже номинально не является столицей России, а именно в Москву, дождавшись ключей от старого Кремля – пусть не от бояр, так от народа. И это все больше похоже на реальность: император России все равно в положенный срок уйдет с престола, превратившись в старца Феодора Кузьмича. И наступит междуцарствие. Вот тогда наш новоявленный Наполеон, вооружившись идеей создания новой империи – то бишь Союза, равного коему свет еще не видел, и вторгнется в плоть российского государства, по-мужски сильно раздвигая все преграды.

Осталось пересидеть. Впереди – Бородино 2006 года, и перед Лукашенко главная задача – не рвануть на Москву немедленно после того, что он назовет своей очередной элегантной победой. Похоже, он уже понял, что политическую зиму следует переждать, не сдвигаясь с насиженных позиций. Это – тот минимум, которого он достигнет, напомним, будучи до объявления войны союзником России (это я опять о Корсиканском разбойнике, а не о Шкловском идоле) и оставив за собой право в трудный момент апеллировать к союзническим обязательствам России.

Это – будет. Причем очень скоро. Как всегда, после прочтения статей Андрея Суздальцева, я предлагаю выждать некоторое время, в надежде, что именно оно, время, очень скоро расставит всех нас по надлежащим местам.

* * *

Теперь вернемся к оппозиции – то есть, антинаполеоновской коалиции и той битве, которую она уже – по мнению Андрея Ивановича – проиграла.

Суть Бородинского сражения заключалась в том, что оно было важным, но, как и прогнозировал иностранный специалист Барклай де Толли, не главным. Коалиция имела точно такие же основания объявлять его своей победой, как и Бонапарт. Разница заключалась в другом: это была де-факто первая победа коалиции и последняя победа Бонапарта.

Да, в тот момент коалиция воевала исключительно российскими силами. Не то, что при Ватерлоо.

Сейчас в роли России, то есть главной антибонапартовской силы, выступают Соединенные Штаты. Нелюбимые мною почти в той же степени, как и Андреем Ивановичем. Но двигателем освободительного процесса в данном случае являются именно они.

Россия избрала себе роль союзника Наполеона и следует этой роли добросовестно, не замечая приближающегося падения Москвы.

Андрей Суздальцев объясняет это так:

«- Беларусь не должна вступать в НАТО и иные региональные геополитические блоки;

- Беларусь должна сохранить союзнические отношения с РФ (не обязательно союзные), уважать ее военно-стратегические и транзитные (и не только России, но и ЕС) интересы на взаимовыгодных экономических (свободных от политических пристрастий) принципах;

- Беларусь должна исключить из своей экономической практики инструментарий выдавливания и недопущения российского капитала;

- белорусское руководство обязано не допустить социально-экономического кризиса и резкого снижения уровня жизни населения (по устоявшейся привычке и с подачи любого руководства страны население во всем обвинит Россию, следом начнется расцвет национализма, русофобии и т.д.);

- отношение к «русскому населению», само существование которого А. Лукашенко отрицает (беседа 07.10.05 с академиком Ж. Алферовым), должно быть в формате ЕС и ОБСЕ».

Таковы, по мнению Андрея Ивановича, требования России к новому кандидату в белорусские Наполеоны. А поскольку Лукашенко справляется с этими требованиями – с горем пополам, но все-таки, а оппозиционная коалиция никак их удовлетворять не собирается, то, стало быть… И нехай ваш белорусский Бонапарт продолжает двигаться к Москве.

Сам г-н Суздальцев вместе с тем даже не пытается проанализировать эти написанные им постулаты с точки зрения здравого смысла.

Начнем с первого – о НАТО. Милинкевич абсолютно четко высказался: нейтралитет! Это – что? Это и есть исполнение требования России. Хотите? Пожалуйста. Ровно в той степени, в какой это соответствует интересам Беларуси. Что еще должен говорить наш новоявленный Веллингтон? На рельсы ложиться, доказывая свою добрую волю?

«Да, но… Он неубедительно все это говорит!» – может заявить мне в ответ Андрей Иванович. Ну, батенька, вопрос убедительности из области практической политики переходит в область домыслов, в которой Вы большой специалист.

Второй пункт: о союзнических отношениях. Сам же Андрей Иванович говорит о «взаимовыгодных экономических принципах», на которых оные отношения и должны базироваться. Кто же взаимовыгодные отношения нарушать будет? – Подчеркну: ровно в той степени, в какой они взаимовыгодные. Опыт Виктора Ющенко это демонстрирует и является наилучшей гарантией от неожиданностей.

Третий пункт – и вовсе потрясает: насчет выдавливания российского капитала. Это оппозиция его выдавливает – или все-таки Лукашенко? По-моему, Лукашенко. У оппозиции такой возможности нет – она просто не контролирует процесс вторжения капитала в Беларусь. Никак не контролирует. И если Андрей Иванович торжественно ответит мне: «да, но если оппозиция придет к власти, то…» – я отвечу просто: «Пусть придет к власти, а тогда посмотрим. Чего же вилами на воде расписывать?

Не буду говорить о падении уровня жизни граждан Беларуси после ухода Лукашенко. Оно неизбежно, как ломка у наркомана, отказавшегося от иглы с дешевым газовым наркотиком. Потому не нужно требовать заведомой глупости. Реформы приведут к временному снижению этого уровня, нужно сказать это прямо. Но при чем тут Россия? Ума не приложу.

Наконец, об отношении к «русскому населению». Ни минуты не сомневаюсь, что г-н Милинкевич будет относиться к нему в формате ЕС и ОБСЕ. Чего же больше? Повторения латвийских ошибок – и собственных ошибок г-на Милинкевича, во многом обусловивших победу Лукашенко в Гродно в 1994 году, – уже не будет.

Чем именно г-н Суздальцев руководствуется, формулируя все вышеперечисленные требования к нашим оппозиционерам, догадаться можно. Необходимо некое внутреннее оправдание: вот, дескать, вы не сделали того, того и этого, а потому поддержку России и не получите! Правда, Россия в этом случае выглядит не сверхдержавой, а эдакой великовозрастной Алисой в стране чудес, которая разлеглась от Белых вод до Черных и требует: «Нет, вы уговаривайте меня, уговаривайте!»

Самое печальное: она при этом не объясняет, как именно и кто должен ее уговаривать. Путин четко сказал: мы будем работать только с властью. То есть, вы, господа оппозиционеры, вначале свергните своего Наполеона, а потому мы вас выслушаем.

Если Андрей Иванович в состоянии внятно объяснить, кто и куда должен поехать в Москву и что именно сказать так, чтобы ему поверили, – скажите, пожалуйста! Ни минуты не сомневаюсь, что г-н Милинкевич немедленно последует Вашему совету! Но только не нужно надувать щеки, проводить параллели с наполеоновской эпохой и провоцировать своих коллег на ту же самую глупость (меня, как видите, спровоцировали, о чем я лично пожалел еще раньше, чем поставил точку в этой статье).

Понятно, что, не имея внятных вариантов ответа на этот вопрос, г-н Суздальцев опять рассердится на меня и г-на Абзаватого (хотя наши политические позиции, как Андрей Иванович знает, во многом диаметрально противоположны) разразится пенталогией под названием: «Как поссорились Андрей Иванович с Александром Иосифовичем». Цивилизованное белорусскоязычное сообщество будет тащиться от хохота, читая подобного рода безумные опусы и наблюдая этот «спор славян между собой». А Лукашенко по-прежнему будет править нашей маленькой, но совершенно гордой страной, поскольку ничего иного ему не останется: Андрей Иванович ведь не предложил никакого варианта его дальнейшей судьбы. Хотя если бы предложил, может быть, Наполеон Григорьевич к нему бы и прислушался.

И последнее. Надеюсь, что моя пародия на историософские построения г-на Суздальцева хоть кем-то будет дочитана до конца.

Александр Федута,
поклонник Марса и поэт

02.11.05

Другие публикации автора

Перейти к списку статей

Открыть лист «Авторы : публикации»

	Статистика